Он

Наставника голос железный и звонкий
Напоминает о близости дня...
Я беру тебя. И кладу в карман пиджака
Закат.
Я знаю, что не будет больно:
Я пламя чувствую рукой.
Беру угля горсти: чёрного снега
Твоих ресниц с собой,
В алмазный Рай, придуманный мной.
Там нет реки белых слёз.
Там нет морщин неба...
Ведь это будущие тени света
Жгут запретные «Книги Роз».

Я шагаю, руками цепляясь за землю;
Железо подков обрывая о кафель.
Пирамиды мыслей кидаю небрежно,
Как россыпи старых, ломаных вафель;

Под крики немых, что дремлют
И видят, и слышат голос.
Он говорит им строго,
Он зовёт за собой в горы,
Но слепые ему не внемлют...
...и только россыпи глаз на небе...
И они устремляют тупые взоры
На землю, на грешную мокрую землю,
От крови слёз, от чужих смертей,
От страшных потерь...
Но Боги не знают, ведь Боги дремлют,
Ведь они мудрее, - смерти мудрей.

Падшие ангелы, под музыку веток,
Ложатся на серые рельсы...
И слышатся в выси звуки рога,
А я шагаю и пью небо,
Голубое небо - лёгкие Бога.

Я вижу пальцы света - волка оскал...
Смотрит на меня Рубиновый глаз.
Опрокинул крови бокал
На зеркало снега - сон.
Из открытого моря окна
Является Он.
Он говорит слишком тихо, чтобы слышать.
Он Богом для крыс явился
На казнь обречённых.
Дышать пылью окон под рокот деревьев лишних...
И заглушать сердца стук озаренных.
И никуда не деться: везде его голос.
Везде этот холодящий душу стук.
И ты бежишь всю жизнь без оглядки
От его вездесущих слуг.