Кое-что из жизни Татьян

Имя Татьяна кружит надо мной всю мою жизнь. Где бы я ни был, хотя бы одна Татьяна всегда да оказывалась рядом. Девочку, которая была влюблена в меня много лет, звали Таня. Девушку, в которую был влюблён я, звали Таней. Девушкой, которую я первые поцеловал, была Таня. Неудивительно, что моей первой леди стала Татьяна.

Я долго болел. Проблема была с глазами. Мой лечащий врач, женщина лет тридцати пяти, отнеслась ко мне с удивительным сочувствием. Сама детдомовская, она понимала, как тяжело молодому человеку преодолевать внезапно обрушившееся на него несчастье. После двух месяцев лечения она отправила меня в специальный санаторий для последующей реабилитации.

Люди в санатории были все мне под стать, большинство со своими личными проблемами. Кого-то бросила жена, кого-то муж, кто-то так и не смог жениться или выйти замуж. Люди старались держаться вместе и помогать друг другу по мере сил. Конечно, завязывались романы, но ввиду разных сроков пребывания и широкой географии мест постоянного проживания пациентов, связи были непрочными и прекращались так же быстро, как и начинались.

В первый же день в коридоре санаторного корпуса я столкнулся с маленькой хрупкой блондинкой, худенькой, как пичужка. Голубые глаза, горьковатая улыбка, чуть вздернутый носик, -- всё это показалось ужасно знакомым. «Да это же вылитая Наталья Белохвостикова!» -- пронеслось в голове. Встреча была настолько мимолётной, что мы даже не успели познакомиться друг с другом. До Евгения Киндинова, в одном ботинке упрыгнувшего за проходящей мимо обувной мастерской девушкой в фильме Петра Тодоровского «Городской романс», мне было тогда далеко.

От своего соседа по комнате я узнал, что блондинку зовут Татьяной, что особа она весьма легкомысленная и любовников у неё было много, но все они почему-то рано или поздно её бросали. Это заинтриговало. Я стал искать повод к тому, чтобы с ней познакомиться.

Повод нашёлся. Санаторий располагался в сосновом бору, был июнь месяц, и я, гуляя по лесу, быстро набрал полный стакан земляники. Вернувшись из леса и проходя мимо Татьяниной комнаты, я вдруг  совершенно неожиданно для самого себя остановился и постучал в дверь. Дверь открыла сама Татьяна. Её соседка отсутствовала. Я протянул стакан, полный ягод и произнёс самую глупейшую фразу на свете: «Это вам!» Её глаза быстро стрельнули по моему лицу, уголки губ чуть-чуть дрогнули, она молча положила несколько ягод в рот и вдруг совершенно не соответствующим её хрупкой фигуре низким грудным голосом сказала: «Вкусно!» Голос добил меня окончательно, я был совершенно готов к употреблению. Однако, она совсем не торопилась. Мы поговорили о разных пустяках и договорились как-нибудь прогуляться по лесу.

Случай скоро представился. Мы отправились искать ту земляничную поляну, которая так внезапно свела нас вместе. День был великолепный: яркое солнце, щебет птиц, легкий ветерок, -- что ещё нужно влюбленному человеку? Поляну мы скоро нашли и, пособирав ягоды, легли на траву на спины и, глядя в небо, завели какой-то малозначащий разговор. Она терпеливо ждала, внешне не проявляя никаких чувств. Я знал, что прогулка состоялась не ради ягод, но никак не мог решиться на самое простое и естественное движение – перевернуться со спины на живот и накрыть женщину своим телом. Наконец, я почувствовал, что если не сделаю этого тотчас же, она встанет, отряхнёт свое ситцевое платьишко и никогда никуда со мной больше не пойдет и будет смеяться мне в лицо при каждой встрече.

И я решился. В моём представлении всё произошло как в замедленной съёмке: я как бы приподнялся на одной руке, медленно перевалился через другую и прижался губами к её губам. Рука скользнула вниз по её телу и осторожно начала пробираться под подол её легкого платьица. Цель, казалось, была достигнута, и тут вдруг она сказала прерывающимся от горячего дыхания голосом: «Славик, не надо, я не готова, мне нельзя». Краска горячего стыда залила моё лицо. Казалось, даже мочки ушей покраснели. «Подожди ещё три дня», -- сказала она, -- «тогда всё будет можно».

Через три дня, вечером, надев очень хороший костюм, она взяла меня за руку, и мы снова отправились на прогулку. Проходя мимо стола, за которым мужчины играли в домино, мы услышали: «А, пластинку проигрывать пошёл». Она промолчала. Я тоже не сказал ни слова.

Потом всё произошло очень быстро. Я был разочарован. Самым потрясающим открытием было то, что у неё была совершенно плоская грудь. Она носила нулевой размер бюстгалтера и подкладывала в него ватные подушечки.

Через месяц я её бросил.