Эмигранты

Сбор точно в восемь. Горбятся скамейки.
Витает в эмпиреях эвкалипт,
смежив, от зноя разморённый, веки.
Ещё мгновенье – солнце опалит,
сорвавшись вниз, растрёпанную крону –
и скроется. Противореча всем
природой установленным законам,
здесь нет привычных дня и ночи смен.
Как будто кто-то, опустив рубильник,
мир темноте на откуп отдаёт –
с луной вполнеба, звёздным изобильем,
просыпанным от божеских щедрот.
Они приходят. И, рассевшись с видом
на этой, на чужой для них, земле
людей случайных, спорят деловито,
когда жилось сытней и веселей.
Переворачиваются страницы
далёкой ныне жизни допоздна.
Им трудно иногда остановиться:
растаявшая в дымке сторона
тем кажется алмазом, что огранки
лишь требует умелой. Оттого
необъяснимо манит. Эмигранты...
Проклятие висит над головой,
как Млечный Путь, быть безнадёжно лишним,
непонятым. Случается, поют
вполголоса они, когда, разлившись
тоска по жилам, складывает в жгут
их губы, песни из репертуара
шестидесятых, страстностью своей
тревожа неподдельно город старый
среди песков пустыни и камней.
И – о, конечно! – честь тому порукой, –
вздыхают скупо, ставя точку: хрен
не слаще русской редьки, да у внуков
тут вовсе не предвидится проблем...