Иуда

Дорогой лунной — вновь один
В бескрайней пустоте забвенья,
Злой пастырь, вечный пилигрим,
Ты несёшь вериги искупленья.

Великий мученик любви,
Крестивший жизнь свою петлёю,
Творец невиданной судьбы —
Мелькнуть над пропастью звездою.

Не царь, не бог — но Человек:
Из чаши этой — пить до дна,
Жить, чтоб сгубить себя навек,
Познав все тайны бытия.

Вмещалась ли в тебе вся боль? —
Ты знал: здесь будешь презрен.
Но выбрал всё же эту роль
И стал ничтожеством в обмен

На смерть. «О, проклят будь!» — кричат
Вслед испокон глухих веков.
Но мук земных не знает путь —
Твой путь, презревший сталь оков.

Твой путь, ведущий в никуда,
Но прочь от праведных и святых, —
И это лишь твоя судьба:
Быть мёртвым солнцем для слепых.

Пусть в храмах славят тех, кто пал,
Кому дарованы венцы.
Твой путь — за гранью всех зеркал,
Где свет не требует лица.

Ты выбрал ад не для себя,
А как последнюю возможность,
Чтоб Бог остался вне греха,
А грех имел назначенную должность.

Не серебром, не кровью — нет:
Ты заплатил своим исчезновеньем.
И Бог спасён.
А твой ответ —
Быть вечной формой отреченья.