Реалии виртуального существования

Недавно старуха туристка
Купила — задёшево! — гроб Саладина.
Недавно сады Вавилона
пошли с молотка.

ВЕСЬМА СОЖАЛЕЮ, МАДАМ   —  Муин БСИСУ


Вот мое тело,
вроде бы моё,
и не старьё,
но может устареть,
зачахнуть, сгинуть.
Меня прицельно
можно прострелить,
и брешь,
размером с блюдце иль тарелку
на усмотренье центра пули,
спокойно ими же прикрыть.

А вот мой дом,
его я получил в наследство —
отцу принадлежал,
который покидать его
так не хотел,
но умер,
уходя в недоуменьи,
что оставляет этот мир.

Недавно
в день землетрясенья
весь дом
холодной ночью
высыпал во двор.
И люди до утра стояли,
готовые проститься с тем,
что видят и имели.
А может быть еще пожар
и наводнение,
и терроризм,
взрыв газа.

Вот мои дети —
плоть от плоти.
Мне сына первого судьба не сберегла.
Его взяла безжалостно
и, как обычно, вероломно.
Омытый труп я завернул
в льняную простыню.
Он был мне не тяжел.
Я нес его один.
Другие дети выросли,
и вот уже почти чужие.

Моя работа,
плод моих усилий
и жизни покореженной руины
лежат в скелетах
металлических конструкций
моих свершений.
Радости моей
успех
уже не трогает —
ее нет и в помине.

Мои болезни —
срок отпущенный не долог —
не вечно вам глумиться
над беззащитным телом.
Отъять вас от него
никто не в состояньи.
Меня вы потеряете —
вам оставаться с бренным прахом…
а мне лететь.

Вот ваза,
взята во владенье
на долгие года у старика.
Он уже умер —
мой сосед
с седой бородкой.
Вазу я купил,
а дочь
украсила цветами.
Своею вазу я уже
не назову.

Моя любовь погибла,,
отравившись жизнью,
и превратилась
в скучную обязанность
любить и со-
переживать.

Вот мои вещи,
мой компьютер,
работает,
но может поломаться.
Его возьмут в ремонт,
и там падут
последние надежды возвращенья.
А может
и изжить себя
морально,
утешит лишь его замена.

Зависнет сервер,
но hard-copy
в системе безопасности,
согласно процедуре,
должна сработать.
То защищаться буду я,
и копии своей
сменю носитель.

И места-то
особенно не надо —
четыре килобайта на страницу.
Но та ячейка
будет для меня,
она моя.
И как же я
не понимал все это раньше.

Так что же есть мое?
И что тогда реально?
Ведь в виртуальном мире
я материальней,
меня измерить можно
в процентах,
отнятых на дисковом пространстве,
иль в килобайтах,
и переслать,
и опознать
по password и login-у.

А мне принадлежит
моя одна душа.
Она не идеальна,
но что существенно —
вещественность ее
заложена в проценты.