НОЧЬ

*     *     *
Ночь

Ночь неожиданно захлопнула ветхую, всю прогрызенную неизвестными насекомыми крышку неба.
Запламенели фонари. И ночные бабочки, трепеща бессильно утомлённо-бледными телами, неотвратимо полетели на полированные мерседесовые блески и блики золота Картье, отражающие сияние дорогих витрин.
Сигаретные точки отмерили чёрную глубину подворотен.
Реклама воссияла, как неожиданное откровение. И сразу захотелось всего: и токсично-серебряного дыма «Золотой явы», и мыльной жижи «Кока-Колы», и парикмахерского глотка джина «Бифитер», и даже приторный ком «Орбита» не вызвал бы обычного рвотного рефлекса.
Загадочно-мудрая надпись «Санио»  светящейся десницей благословляет креветочный поток авто, впадающий в Тверскую с Охотного ряда. Там же купола подземного торгового центра удачно прикидываются летающими тарелками, но целующиеся парочки на церетелиевых скамейках легкомысленно не обращают внимания на возможность появления уэллсовских марсиан.
Старая Басманная полуспит. Новорязанская толкается с Площадью Трёх Вокзалов баулами и котомками.
Паркетному булыжнику Красной площади снятся гвардейские копыта лошадей, подбитые жестокосердыми подковами. И старушка-площадь щёлкает во сне зубными протезами заградительных решёток.
Селезнёвка отбивает чечётку ободов по трамвайным путям и выбоинам асфальта.
Проспект Мира сжимает машинно-людскую пасту массивными каменными клешнями и выдавливает её на Ярославское шоссе.
А прыгни с Цветного в 3-й Самотёчный и сразу почувствуешь тишину, изредка прерываемую натужным стоном седьмого трамвая.
Но гулко-тихая ли улочка или шумный проспект – везде увидишь ты ярмарочный перелив вывесок и оранжевый виртуальный свет фонарей.
Люди бегут по магазинам. Некоторые ошарашенно заскакивают в кричащее сияющее нутро и тут же выстреливаются обратно тугими стеклянными дверьми, судорожно сжимая тощие кошельки (это приезжие), другие входят степенно в самые дорогие лавки и долго оплачивают покупки, чтобы раболепные продавцы и вмиг полюбезневшие кассиры прочувствовали значительность денежных средств. Но большинство ходит абсолютно равнодушно, выбирает цены подешевле и внимательно следит за взвешиванием товара.
Рестораны выплёвывают тучные тела, необъятные чрева, нафаршированные простыми и сложными закусками, обильно политыми водкой и коньяком, и заглатывают новые телесные оболочки.
У бомжей свой ужин. Благоухающими компаниями рассаживаются они в глухих дворах и зонах отчуждения. И после вечерних возлияний засыпают в обьятиях друг друга, кто утомлённый дневными трудами, а кто просто убитый своими товарищами из-за лишнего глотка скверной палёной водки или из-за любви к красавице-бомжихе с кокетливыми фингалами под глазами и обаятельной чёрно-беззубой улыбкой.
Остальные добропорядочные граждане в тёплых уютных квартирках за яркими окнами надевают домашние тапочки, целуют жён, приласкивают чад своих и садятся с тарелкой жареного мяса перед экранами сонь-панасоников и прочих шарпов смотреть очередную серию «Убойной силы». Затем, уложив детей и слегка помывшись, запрыгивают под одеяло под изученный супружеский бок, скоренько сексуются и засыпают, младенчески почмокав, под коварное тиканье будильника.
Спокойной ночи.

--------------
Из книги "Импровизации: письма и песни"