Памяти московской жары 2001 года

В квартире тридцать! Это много.
Жара стоит который день.
Раздет до грешного порога,
Ищу хоть под кроватью тень.

Но плоти нет нигде спасенья, -
У нас проездом, видно, ад, -
Как мимолетное виденье,
В котором обмануться рад.

Одна отрада - в туалете
(там, почему-то, холодней),
И, кажется, на всей планете,
Нет места лучше и родней.

Так и сидел бы на фаянсе -
Вершине мудрости людской,
И пел великие романсы
Про растревоженный покой.

Но, проза жизни извлекает
Из райских и прохладных кущ, -
К окну уныло подползаешь
В надежде робкой пары туч...

Но, тучки, странницы небесны,
Ночуют, видно, далеко,
И долететь в широты местны,
Им, золотистым, нелегко.

На небе явно неполадки -
Ни облачка, ни ветерка,
Ни загогулинки, ни складки...
Как обойтись без матерка?

Дымлюсь потами непрестанно,
Нисколько не спасает душ,
И жутко видеть на экране,
Как в куртку кутается Буш.

Вот ведь подлец американский,
И тут он русский дух язвит,
И фрукты жрет, небось, в шампанском,
И не по-нашему храпит.

Все вызывает раздраженье -
Опять не вымыт мой стакан,
И исподлобья, с напряженьем,
Смеряет взглядом таракан.

Куда идти, куда податься?
Звонки на небо не идут,
И с дубом незачем бодаться, -
Кого бодания проймут?

Осталось снять еще и кожу,
Сесть медитировать в пупок,
Иль время как-то уничтожить,
Хотя б на тот-другой денек.

Делами заниматься лень,
Лень ногу занести с порога.
Который день, который день,
В квартире тридцать. Это много.