Из цикла Север

Мне нехватает близости Иерусалима, когда запросто
Можно  сказать : “Завтра  поедем обнимем стену.”
Сказав, можно уже не поехать. Память вступает сама
И восстанавливает в деталях площадь от неба до шва.

Или поехать. Исчезнуть навеки среди камней цвета кофе,
Утонувшего в молоке. Диссоциировать до молекул,
До неуловимой туманной взвеси,  влекомой запахом
Солнца, пыли, оливок и хлеба, гретого на огне.

Пройти по грязной и узкой улочке с выпуклым именем
Виа. Роз не видно, не видно даже шипов. Только толпы
Варёной в криках и запахах специй стосандалевый мерный
Шаг, медленно так строит зыбкий прозрачный лад,

Где нет уже Иерусалима, нет улочек, нет времени, нет
Даже зноя, нет меня самого, где размыта граница со сном.
Только сокол сапсан чертит в выцветшем небе аин и тав
Над плоскими крышами, черепичными и над ладонями куполов.

Паренье. Нет тела. Нет звука шагов. Нет мыслей. Мир
Остановлен. Обрушен. Высушен в горсточку слов –
Зёрен граната. Словно лопнуло что-то большое, освободилось,
Уступило смеси из света, вневременья и маковых лепестков.