Когда похмелье горько и светло

Когда похмелье горько и светло,
и нет тебя, и ничего не надо,
и гроздья золотого винограда
стучатся в запотевшее стекло…

И жажда утоляется водой,
а голод – рыжей долькой апельсина,
мир безупречен – только половина,
и всё, что было, было только – до…

Когда похмелье горько и светло…

Когда я на земле совсем одна,
и руки так пусты, как наша осень,
и так спокойны, что уже не просят
ни ласки, ни горчащего вина,

я проплываю собственной бедой
по чьим-то судьбам, голосам и лицам…
А день осенний морщится, двоится
под мутью неба, словно под водой…

Когда я на земле совсем одна…

И ветхой дачи сохнет пустота –
легчайшее старушечее тело.
Как мало в этой жизни я хотела:
создать себя на паперти холста, 

где нынче увядают стебли трав,   
желтеющих, коричневых и красных…
Но всё, о чём мечтается – напрасно, 
всё – искры от вчерашнего костра.

И ветхой дачи сохнет пустота…

Когда похмелье горько и светло,
и не дрожанье рук – дрожанье веток,
уйду под клёны, в розовые тенты,
и разобью сознания стекло.

Босой ногою наступлю на сук,
почувствую, как кровь питает землю,
и всё возьму с собой, и всё приемлю,
и всё с сердечным ритмом унесу.