Шизофрения

Шизофрения

Вместо эпиграфа
 
Держим палец на спуске
держим ствол у виска
в этой новой закуске
слышен привкус песка


Первые симптомы

В пустотелых и злых небесах
в ожидании Нового Света
в непорочных
песочных часах
в напряжении стылого лета
в пирамидах богов
в цитаделях
в паранойе последних костров
в тупиках
в позабытых неделях
в кошельке или в звоне оков
где ж ты
тварь
под каким скрылась ликом
для кого уготована вновь
эта мука со странным и диким
с непонятным названьем
любовь


Шизофрения номер раз

С любовью по капле
в стремлении вниз
из Вены на Капри
из лета в каприз
с пустыми глазами
по курсу зюйд-вест
в одной руке пламя
в другой руке крест
в одной душе право
в другой душе свет
достойные нравы
удобный ответ
ни звука ни страха
да будем легки
лишь пятнышко праха
пониже щеки
лишь сонная плесень
да темная гарь
по тем, кто не весел
звони, пономарь


Собачатина

я гончий пес
я чувствую твой страх
в движении зрачка неуловимом
в нетвердых пальцах
в ласковых словах
о чем-то дальнем
нежном и любимом
я гончий пес
я чую теплый след
твой терпкий запах злит меня
до рвоты
я точно знаю
в это робком нет
залог успеха нынешней охоты
ну все
прыжок
и зубы воздух рвут
казалось мир от рева содрогнулся
ты далеко
а я остался тут
все кончено
Акела промахнулся
         * * *
Я пес домашний,
старый и хромой,
изжогою измученый и жаждой.
На поводке ведет меня домой
из-под под клыков ушедшая однажды.


Шизофрения номер два

Антрополог
отдал свое тело на слом
Антропологу страшно уснуть
каждой ночью
приходит оранжевый гном
и ногой наступает на грудь
каждый сон ощущение новой беды
каждый день ощущение дна
Волки рыщут кругом
и он видел следы
из окна
Антрополог
ходил к реставраторам снов
он читал им свои дневники
и они изучали основы основ
и играли в четыре руки
Но когда оставался лишь шаг до воды
и звезда становилась видна
Он вдруг вспомнил случайно
что видел следы
из окна


Полуночное

Мы пили
такие растворы
мы знали такие пути
мы видели синие
горы
и чтили секрет Десяти
но молот достиг
наковальни
а снег состоит из воды
мы спрятались
в мягкие спальни
и пыль заметает следы
дождливой седой паутиной
прочерчены дыры окон
а ты еще занят рутиной
не веря что это закон
надеясь что
завтра пробьется
сквозь тонкий твердеющий лед
и кто-то вдали улыбнется
и твой телефон
наберет
но тщетно
одни разговоры
их незачем больше вести
мы пили такие растворы
мы знали
такие пути

Шизофрения номер три

Тех, кто не выжил в пустоте,
в сонливом сумраке озноба,
как пыль на бережном холсте
томит изменчивая злоба.
А ты, лихой апологет
простых и буйных упражнений,
уже второй десяток лет
паришь в пучине напряжений.
Неуязвимый для тоски,
ты даже сны смутил и сузил,
но чьи-то линии руки
вплелись в твой гордиевый узел.
И надо ль снова говорить
о неизбежности итога,
когда оранжевая нить
мелькает в строчках некролога:
"Вспылил и канул, лишь дымок
из-под копыт его клубится,
да баб измученные лица
глядят угрюмо на восток..."


Рыболовецкое дело

можно смеятся (негромко)
можно говорить о снах
можно бороться с тенями
можно спать на плече
можно двигаться в такт
можно стремиться в пустоту
можно забывать о старых победах
можно заглядывать в ночь
можно брать воду руками
главное не спугнуть
пока они еще здесь
будем предельно внимательны
и деликатны
кому-то должно повезти


Шизофрения номер пять

Когда встанет солнце,
мы будем уже далеко,
и тщетной погоней ты только измучишь коня.
Мы станем свободны, нам будет тепло и легко.
И где-то средь луга
она поцелует меня.
Она скажет:
- Знаешь, а я все не верила в сны,
боялась проснуться и рядом тебя не застать.
Боялась, что это
лишь чары холодной луны,
и только во сне мы с тобою
умеем летать.
А позже,
когда разгорится багровым заря,
ты выйдешь из леса с толпою безжалостных слуг
ослабят поводья и спустят собак егеря
и сон о любви
оборвет твой испытанный лук


No comment

Деструктивные тенденции
пубертатного социума
в патогенных сентенциях
дистонического мировоззрения
не могут не повлечь за собой
органический декадансный процесс
квази-антропоморфных индивидов.
Однако резистивные потенции
автономных информаториев
противодействуют
спонтанной аморфной релаксации
с феноменальной коммуникативностью
что приводит к диверсификации
слабо параноидальных импульсов
категорийных системных юнитов.
Другими словами ...


Кризис жанра

Мир это шлюз
и мы течем на Запад
в почти нерастворимой тишине
в смешных делах
порой вдыхая запах
своей мечты
забытой на окне
ее упрек еще не откупорен
но всем уже поставлено на вид
и кто-то спит
и кто-то недоволен
и сладкий запах в воздухе висит
как модный франт
в малиновом жилете
как водолаз в ботинках из свинца
как чей-то стон
как порно в Интернете
как мантра
как билет на два лица
как сон в метро
как ожиданье в залах
как шрамы
как скрипичная струна
уж сколько лет нас не тревожит запах
своей мечты протухшей у окна



Шизофрения номер восемь
      (в ритме танго)

В стремлении к любви
в движении к постели
с улыбкой на устах и мрамором в груди
с больною головой и родинкой на теле
мой милый часовой
приди
приди
приди
пусть где-то в глубине немого подсознанья
есть знания о том что можно и нельзя
к земле где нет ни сна
ни звука
ни названья
влечет тебя со мной упрямая стезя
и можно не звонить
включать автоответчик
не подходить к дверям скрываясь в темноту
невидимый и злой небесный арбалетчик
серебряной стрелой
уже подвел черту


Акупунктура

тупая беззубая злоба
в полуночном мареве снов
лохмотья больного озноба
при звуках знакомых шагов
бутылочный страх настроенья
уменье казаться седым
общение
полугоренье
горчащий березовый дым
обиженный шепот газеты
в распятых на солнце ларьках
проекты
прожекты
монеты
стаканы в потертых руках
вся это иллюзия быта
как жила на белом виске
открыта
распита
разбита
закопана в мокром песке


Ремиссия

В делах ли тяжких
в праздничном кругу
во сне
в дороге
в сумерках
в работе
в мечтах о прошлом
в бане
на бегу
в такси
в метро
в трамвае
в самолете
в полночных играх
в праведных делах
в невидимом движении эфира
в реакторах
в букетах на столах
в поэзии фруктового кефира
в стремленье к смерти
в ласковых руках
в манящих мантрах старого буддиста
в словах о главном
в реках
впопыхах
в полемике
в суставах пианиста
в дорожных чеках
в крашеных авто
в стараниях неженского начала
я постоянно чувствую
не то
не то что ты мне раньше
обещала


Энтропия

дневные движения строгих персон
не знающих слова
пока
прозрачные лица
загадочный сон
пустая как ветер строка
пугающе близкий ночной постовой
задумчивый солнечный лев
прохожий с немытой три дня головой
умения опытных дев
бумаги
старание выйти сухим
желание выпить воды
столетние споры
синеющий дым
ведущие в лето следы
наветы
ответы
забытый прибой
зола
удобрения
тлен
смешные попытки остаться собой
в потоке сплошных перемен


Молчание

ты вышла из дома
я двери тихонько закрыл
и сел у окна в ожиданье знакомого звука
вот скоро уж полночь
не слышно ни скрипа ни стука
ни шороха ветра
ни шелеста бережных крыл
последние птицы
уехали в дальние страны
вернутся ли к лету
попробуй теперь отгадать
такая стоит тишина что хоть
бей в барабаны
хоть волком реви
но ее полотна не порвать


Броуновское движение

миазмы
мезальянсы
метастазы
пожарный быт
сезонный адюльтер
апостолы со струпьями проказы
красавицы с отсутствием манер
пророки поглупевшие от свиста
метрессы чуть живые от тоски
гризетки
педерасты
маньеристы
герои потерявшие портки
бананово-этиловые будни
коньячно-димедроловые сны
защитники
поверенные
судьи
присяжные
священные слоны
тотемные орлы
единороги
поэты ожидающие муз
эпиграфы
развенчаные боги
гостиница с балконом
мокрый шлюз
пустой карман
заштопаная совесть
эстетика с потеками вина
зачем мне эта муторная повесть
зачем мне этот мусор
на хрена

* * *
полуночные беседы
молчаливые дни
все эти past indefinite
плавно переходящие в present continuos
муравьи спускающиеся в метро
неся на себе двадцатикратный груз грехов
досрочно освобожденная удача
кухня
рыжие символы немытой посуды
отсутствие горячей воды и жизненных целей
долгие уговоры
заброшенные долги
плесневелый хлеб в холодильнике
снег
коллекция скучных анекдотов и сны наяву
ближневосточное урегулирование
солнечные ожоги
освоение целинных земель
мосты
сладкая пороховая гарь
сила и слава
жгучие уколы аминазина
есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл
тебе решать
милая моя