Рецензия на «Идеальный роман» (Никитин Михаил)

Долго раскачиваемся, господа. Первая реакция на меня была "ни Бога ни чёрта не боится, щас всех тут поубивает" Вторая, закономерно, была "Мы тоже не очень боимся, щас мы начнём убивать друг друга". Мой вывод был: стоит ли снимать морок и восстанавливать непосредственное восприятие жизни, если первое и очень сильное чувство "освобождённых" - порушить на... к едрене фене всё вокруг?

Оно, в общем, и было к действию. Типа воспринять себя как оно есть, дорыться до действительных своих чувств и начать жить. Будет страшно, но это ничего. Но я ж не рассчитывала ни разу, что займётся среди Москвы лично только З.М., которую и угрохает остальная Москва в результате! - Ага, а З.М. ещё припрётся ко мне под окно и начнёт высказываться "взять всё и поделить", вот лично она например прям щас всё раздаст. Я двадцать раз себя прокляла и насмерть решила, что я по отношению к клубу, Богу, Дьяволу, начальству, родителям никогда больше так себя вести не буду.
В результате я всё продала, включая лохматого бронзового Бетховена /Из прозы Кочергина/ и наскребла на полигон для товарищей, постепенно пришедших к желанию жить одним днём и на всю катушку. Они радостно вынюхали этот самый белый порошок, и теперь снова контактны и готовы строить некие логические конструкции. Сама же я притворилась, что погибаю в грехе, что в рекламных целях против Сатанизма было мечтой - в результате чего грохнуть тут это всё подождали - пока я, стало быть, погибну окончательно. Под это дело я собрала остатки разума своего любимого, в которых содержалась также замечательная телефонная книжка, которую я всю обзвонила и теперь общаюсь. Цветаева что-то такое строит, какой-то собственный мир + вооружает желающих + очень не любит богословско-философские диспуты + не любит и тех, кто дискутирует, и грозится прийти и настучать по башке + борется с некоторыми заболеваниями, которые и до неё там уже докопались. /здесь фишка в том, что ключевые посты влияют на окружающее и наоборот; соответственно, если вылечить Цветаеву хоть до какого-то уровня, вокруг всё отзовётся ощутимым потеплением/ Цветаева с Льюисом занимались чудесами: Льюис совершенно закончил Цветаевой мозг; Цветаева же, не оставшись в накладе, что-то такое мистически взорвала - вроде какую-то Льюисовскую Церковь, которая с некоей стороны тождественна самому Льюису, и выглядело это очень кроваво и депрессивно. Параллельно с этою деятельностью они зачем-то посылали друг другу деньги, причём забирал их в обоих случаях Господь Бог, гриммируясь под адресата. Так продолжалось довольно долго и совершенно не открывались, так как двое друг на друга очень обиделись и больше друг с другом не разговаривали. Там под окошком по тропочкам ещё бродили некие неопознанные черти, каждый - апофегиоз одной из болезней. По мере возможности я их отлавливала, лечила, кормила, утешала, а также от них оборонялась. Синхронно с этим я пыталась восстановить свою личную, а также льюисовскую цепочку душа-Дух-Бог, имея в виду под Богом что-то родственное /на запах/ атеизму и Льюисовской Церкви. Может, это и была сама эта самая Церковь, от Которой Льюис отпал как бы сам от себя, развалившись на части - я без понятия. Было там и что-то околоправославное - лучшее, что есть в православии, оно сделалось, кажется, только вот в последнее время, уже после социализма. Между тем из древнего православия разило смертью и совершенно душераздирающими картинами, каким-то издевательством над реальностью, до которого как моей повести, так и Малиновой Жабе как до луны. И ходила какая-то старушка под окнами, и крошила голубям хлеб, а вместо лица у неё было что-то ужасное, отдалённо смахивавшее на гротескную маску, или больше похожее на лицо, совершенно доеденное болезнью, причём наверное не одной. Типа она символизировала людей, пострадавших от этой дряни, которая в православии. Ходила также какая-то очень длинная в высоту тень, ненормально ассоциировавшаяся с сигаретами... недокуренными... Разлезающимися в пальцах... И вроде это тоже был апофегиоз какой-то болезни. в общем, много чё там ходило. Периодически приезжала какая-то дряень грузовая и зачем-то выливала на крышу недальнего от моих окон гаража что-то дурно пахнущее странного цвета. Это тоже что-то символизировало, как и всё там вокруг. Мерещились Зоя Михайловна и Бондаренка, обе довольно красивые. Конкретно Бондаренка как бы сидела под окнами на лавочке и гадала с подружкой кроссворды,было это как бы на даче и как бы она ещё училась в школе. Отсюда переходим к Фрейду, который являлся очень худой, во всём совершенно чёрном, тоже какой-то разлезающийся и печальный, смотреть было жутко, несмотря на это, общался культурно без мата на идеальном, эмигрантском русском, и это было невыносимо. Показывал мне свой мир, который визуально для меня оформился почему-то в пещеру с тройною арочной аркадой, типа как на перепутье в Мории. И вроде там ещё чёртова куча ходов, арок, переходов, и вроде это не то человеческий организм, не то человеческое сознание, и вроде он хотел как лучше и что человек всё может, и разобраться в самом себе тоже; вместо этого вышло так, что он открыл в своих адептах вот через этот самый психоонализ путь на какую-то вселенскую помойку, которая не то ли глубины человеческого подсознания, не то ли эти глубины плавно переходят в коллективное бессознательное; и это впрочем бы ещё ничего, если бы чёрт знает что /сумма явлений/ не подталкивало занявшегося психоанализом челолвека обязательно в сторону этой помойки /сумма явлений: с одной стороны, Господь Бог, который обиделся, что без него решили разобраться; с другой стороны, увязшие товарищи, которым обидно подыхать в одиночку/ высоцкий был довольно неопрятен в трансляции, но полон сил и всегда поддерживал. Так, ладно, ведь и до Нового Года можно рассказывать - всё-таки порциями. Так, не охвачены: Гитлер, Белый, Сталин, Ильин /это уж после/, Булгаков, Ницше, Ибсен. Блок. В общем, всех не вспомнишь; а тем более не вспомнишь всех живущих, с которыми пересекалась.

Фолко Торбинс   30.01.2010 01:07   •   Заявить о нарушении