Несравненная

 
­­Девочка – серебряные пуговки,
Узкий стан, язвительный язык.
В юности – отчаянное пугалко,
Ныне – героиня умных книг.

Променяв кареты на извозчика,
Ложи – на кулисы и пинки,
Знала ль эта папенькина доченька,
Как подмостки творчества жестки?..

Нищенская комнатка, две простыни...
Закатила Фанни рукава...
Ишь актёрка – краля таганрогская! –
А туда же – даром, что Москва!

Ножницы вспорхнули хищной птицею,
Пуговки летят со звоном вниз...
Но зато ночами втайне снится ей
Рампы свет, гастроли, бенефис...

Старый дом, терраса, чашки, кружево,
Женщина платком зажала рот...
И вишнёвым цветом сад завьюженный,
Но уже назначенный в расход.

Ей дано от бога слово веское,
Безрассудство страху вопреки.
Вот она представилась:
–Раневская, –
И звучат Ахматовой стихи.

...Пуговки в ладони у старьевщика.
За окном гремит трамваем жизнь.
Блузка обессиленно на плечиках
Шевельнулась тихо: ты держись...

Всё свершится, что судьбой назначено.
Фанни, Фанни, ты была права!
Отчего же словно молча плачешь ты,
Говоря задорные слова?

Мчится время пёстрой кинолентою...
Сколько зим минуло, сколько лет...
Если служишь истово бессмертному,
То в бессмертье свой оставишь след.

Мудрый взгляд, печаль в улыбке прячется.
Боль не орден – прятать есть резон.
И простое чёрненькое платьице...
Разве что без пуговиц фасон.