Мысли, или Короткая история долгой любви

И вот заходят мысли в минус, а утро в плюс, такая блажь. Ты, очинённый днём и миром, - такой прикольный карандаш.
ЧертИ, клади сплошную ретушь, рисуй сердечки и дома, пока по ватману троллейбус, пока по городу зима,
пока причастность как привычка, а жизнь и сердце - в парный такт, где голубеет электричка, стремясь жар-птицей наверстать,
но, отягчённая тобою, поёжится - и снова прочь, покуда небо голубое не скроет бархатная ночь.
Включай свою электролампу - оплот уюта номер раз, коль озадаченность талантом в твоих бумагах завелась,
где всё, что утра мудренее - ежевечерне вхоже в быт, и где едва ли развиднеет на повороте у судьбы...
Она же - муза или львица, сиротка, танцовщица ню - не даст тебе остановиться, и я тебя не повиню -
я сам такой же славный малый, когда лечу без головы в любви волшебные подвалы,что с электричеством "на вы",
зато с тобой - запанибрата, и чьи пути пересеклись
с пространством, где ума палата, но в коридорах тонны крыс.

Усталость вертится, как может, овец считая и долги, волчок приходит на таможню кусать бока и сапоги,
беглянка-мысль уже не дева, но орлеаниста - как встарь, и от притопа до припева -  стопарь с обычными пол-ста, и им под стать
кривая ветка, что бьёт наотмашь по скуле, и озадаченная кепка на бестолковой голове,
и макинтош, покрытый влагой, и тропы эльфов на юру - всё попадает на бумагу, в камин, в забвенье, и к столу..
И где-то там, на перекрестье у перекрёстка номер три - твоя судьба, одна из версий, каким ты мог бы быть, смотри...

Смотри, смотритель полустанка - росою рельсов сыт и свеж, как входит томная гражданка в своём костюме цвета беж,
как разливается у поймы вчера иссохший водоём, где, отныряв, ты многопонял, как маломерно вас вдвоём.
Накинь на дверь свою задвижку, оставив вам двойной уют,где бусы сумерки нанижут, где птички пеночки споют,
где шевельнёт в тебе подлещик, а в ней откроется нора, и где по вам рыдают свечи, а страхи вышли на парад,
и вы теряетесь по чащам, и разлетаетесь как дым, и вот встречаетесь всё чаще, и в чаше круг живой воды,
и разухабиста гармошка в твоей квадратной голове, и сердце лобик сладко морщит, и говорит судьбе: "Налей!"

Налей - я отопью, сколь хватит, и помашу тебе рукой, пока состав в туманы катит, где я другой и день - другой,
и где сверчок стихает лета, и сера шкурка у зимы, осталась брошка или лента, и где состаримся не мы,
и где гитары струны немы, и тень квадратна на полу, и безрассудны полумеры, и стынет каша на пару,
день молчалив, как перебежчик, что был опознан у межи,
и ночь - тягчайшая из бестий - тебе навек принадлежит.
Остынь, оставшись без причала, катая катышки судьбы,
смотря светло и одичало в иную жизнь, в чужую быль,
а здесь - вчерашние зарницы
да календарик на стене,
и ты ни разу не приснишься,
и мне вовек не поумнеть.