* * *
то ли дальний грохот поезда,
то ль сошедшее с небес,
это ангельское воинство
продирается сквозь лес
скоро жизнь начнется заново,
млеет снег, зима прошла
в оболочке целлофановой
он лежит и ждет тепла
под открытым небом — где ж еще —
за деревьями нагими
он себе устроил лежбище,
вынул собственное имя
ни фамилии, ни отчества
поезд едет — Божья рать...
и уже вставать не хочется,
нет, не хочется вставать
* * *
Полшестого — стемнело уже.
Ты спросил: «Почему так темно?»
Тепло-желтое светит окно
На одиннадцатом этаже.
И границу меж ночью и днем
Вихреветер стирает, летуч,
И чернеющий облакотуч
В город сеется снегодождем.
* * *
дорогой человек с деревянным лицом,
расскажи, как бывает перед концом
человек в постели спокойно спит
и не знает, что он убит.
утром пустишь в ванной воды струю
бац — опять за зеркалом я стою
жизнь такая, ты разве не знал, дружок,
волчья сыть, травяной мешок.
не садись на скамейку, не пей ситро,
жди меня на выходе из метро
я всего боюсь, ничего не жду,
завтра утром проснусь в аду
* * *
превратился мелкий дождик
незаметно в первый снег.
в коробке коровка божья,
или, может, человек.
свет нездешний, взгляд нестрогий,
в пальцах маленькая дрожь.
ты ли это по дороге,
ног не чувствуя, идешь?
* * *
утро новое по ниточке
распускает свитер ночи
в черной туче свет несбыточный
для волков и одиночек
небо звездами напичкали
плачет огонек случайный
чиркнуть сразу всеми спичками
на плиту поставить чайник
* * *
когда у свежевырытого рва
стояли мы толпою на асфальте,
никто не мог молчания прервать,
никто не мог сказать «ну всё, давайте».
прощайтесь. до свиданья, дядя миша.
знакомый галстук, блик на белом лбу.
и мы смотрели на него в гробу
и думали — чего же он не дышит
* * *
в старой ванне пятна на эмали.
едет лифт меж кубиков квартир.
ночью между спящими домами
ветер геометрию чертил.
в щели дует. по спине мурашки.
вдалеке проходят поезда.
поздно. я лежу в твоей рубашке.
в ванной наливается вода.
* * *
с помытой головой и в старых джинсах
лирический герой выходит на балкон
смотреть, как безучастный снег ложится
на двор внизу. он держит под замком
почти что не растраченные чувства
к далекому герою номер два.
воскресным утром на площадке пусто,
на крышах тают снега острова.
а голуби сидят на верхотуре,
глядят, как гаснет снежный фейерверк,
и говорят: уйди с балкона, дурень!
простудишься – а он всё смотрит вверх.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
