Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.
*** ***
То и это
Ночь не тает. Ночь - как камень.
Плача, тает только лед,
И струит по телу пламень
Свой причудливый полет.
Но лопочут даром, тая,
Ледышки на голове:
Не запомнить им, считая,
Что подушек только две.
И что надо лечь в угарный,
В голубой туман костра,
Если тошен луч фонарный
На скользоте топора.
Но отрадной до рассвета
Сердце дремой залито,
Все простит им..., если это -
Только Это, а не То.
***
Он и я
Давно меж листьев налились
Истомой розовой тюльпаны,
Но страстно в сумрачную высь
Уходит рокот фортепьянный.
И мука там, иль торжество,
Разоблаченье, иль загадка,
Но он — ничей, а вы — его,
И вам сознанье это сладко.
А я лучей иной звезды
Ищу в сомненьи и тревожно,
Я - как настройщик, все лады
Перебираю осторожно.
Темнеет... Комната пуста,
С трудом я вспоминаю, что-то,
И безответна и чиста,
За нотой умирает нота.
*** ***
Я думал, что сердце из камня...
Я думал, что сердце из камня,
Что пусто оно и мертво:
Пусть, в сердце огонь языками
Походит, ему - ничего.
И точно: мне было не больно,
А больно, так, разве, чуть-чуть.
И, все-таки, лучше довольно,
Задуй, пока можно задуть...
На сердце темно, как в могиле,
Я знал, что пожар я уйму...
Ну, вот... и огонь потушили,
А я умираю в дыму.
*** ***
Еще один
И пылок был, и грозен День,
И в знамя верил голубое,
Но ночь пришла, и нежно тень
Берёт усталого без боя.
Как мало их! Еще один
В лучах слабеющей Надежды
Уходит гордый паладин:
От золотой его одежды
Осталась бурая кайма,
Да горький чад... воспоминанья
Как обгорелого письма
Неповторимое признанье.
1903 г.
*** ***
Который?
Когда на бессонное ложе
Рассыплются бреда цветы,
Какая отвага, о, Боже,
Какие победы, мечты!..
Откинув докучную маску,
Не чувствуя уз бытия,
В какую волшебную сказку
Вольется свободное Я!
Там все, что на сердце годами
Пугливо таил я от всех,
Рассыплется ярко звездами,
Прорвется, как дерзостный смех...
Там в дымных топазах запятий
Так тихо мне Ночь говорит;
Нездешней мучительной страсти
Огнем она черным горит...
Но я... безучастен пред нею
И нем, и недвижим лежу...
На сердце ее я, бледнея,
За розовой раной слежу,
За розовой раной тумана,
И пьяный от призраков взор
Читает нам дерзость обмана
И сдавшейся мысли позор.
. . . . . . . . . . . . . . . .
О, Царь Недоступного Света,
Отец моего бытия,
Открой же, хоть сердцу поэта,
Которое создал ты Я.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
