4
... Ни огарка, ни лампы. А в окнах
За пробитой фанерой дожди.
Жди зари, на платформе промокнув,
Эшелона последнего жди.
Никуда ты уже не уедешь,
Никуда от судьбы не уйдешь!
Что ты, милая девушка, бредишь?
Видно, вправду глупа молодежь!
Но когда переполнилась чаша
И казалось, что горя не снесть,
Рядом с нею вся родина наша
Проступила из мглы, - вся, как есть!
Нет, не сказка, не дочь Ярослава,
Не ушедших времён голоса -
Это молодость наша и слава,
Вся как есть на земле, вся краса!
Все, чем сердце богато от века,
Вся его доброта и мечта!
Потому что любовь Человека
Пошлой скуке ничьей не чета.
Потому что, по шпалам шагая,
До небес достигает седьмых
И в аду не сгорает нагая,
Но не выдаст любимых своих.
И без страха и без колебанья
Она знала дороги свои:
Может, в Лубнах, а может, в Любани,
Может, в Люблине - сердце Любви.
5
Ещё утрат ничто не залечило,
Хоть об стену разбейся головой.
Ещё травы ничто не научило
Казаться нам не кровью, а травой.
Ещё на языке военных сводок
Зовется водным рубежом река.
Ещё немыслим и преступен отдых
И даль так невозможно далека.
И женщина к стеклу прижалась тесно...
Но почему блеснула та звезда
И с той звезды, как с высоты отвесной,
Звенящий голос долетел сюда?
И сквозь окно дохнуло вдруг прохладой,
Как будто берег видится морской,
И девушка, рожденная Элладой,
Ей плечи тихо тронула рукой:
- И я жила, отравленная горем,
Немало сотен лет. И я бреду
Из века в век по каменистым взгорьям,
По странам мира странствую в бреду.
Не видят света мраморные очи,
Не плещут складки мраморных одежд.
Но вся любовь, все дни мои и ночи
Освещены зарницами надежд.
Отец ослеп. И лиры не удержит
Рука его, что создана для струн.
Кто ослепил его? Не громовержец.
Кто гнал его? Не божеский Перун.
Все было, все! Медно-лиловый запад
Дымится за пролётами аркад.
Он угасал не сразу, но внезапно,
Тот европейский медленный закат.
Плыла, качаясь, душная истома.
Звенела чья-то жалость, как, струна.
Была в тот вечер выгнана из дома
Вся среднеевропейская страна.
А мой отец? Сказать по правде, сам он
Не мог поднять отяжелевших век.
Сам пренебрёг и возрастом и саном
Он - среднеевропейский человек.
Сам между двух стаканов пьяной пены
Цедил сквозь зубы: "Немцы не беда!"-
Сам потерял он зренье постепенно
И не заметил, кажется, когда...
Но он сейчас веселым делом занят,
И поводырка не нужна ему.
Он где-то на Балканах партизанит,
Или в Пирее поднял всю тюрьму,
Или бежал из скотского загона,
Чтобы поджечь германские леса...
Так говорила дева Антигона,
Гречанка, вечной юности краса.
6
"Для чего понадобилась встреча
Этих женщин? Что ты доказал?
Что, законам всем противореча,
Времена спешат на твой вокзал,
Всякое нарушив расписанье,
Перепутав семафоры лет?
Слушай! Не в свои садишься сани,
Ты, реалистический поэт!
Для чего встречаются в поэме
Греческий Софокл и наш Боян?
В грозное ответственное время
Ты такою дичью обуян!
Странный бред, бессмысленная прихоть,
Бесполезная нагрузка... "
Стой!
Критик разъярённый, посмотри хоть
В суть и смысл поэмы непростой.
Не спеши клеймить меня, не надо!
Бедных героинь моих не тронь!
Слышишь, как крепчает канонада? -
Это наша правда, наш огонь.
Подойдем к друзьям-артиллеристам,
Постучим в землянку. Путь далек.
Может быть, вот этот фитилек
Желчный твой утихомирит приступ.
Сколько книг в землянке у ребят!
О каких гуманитарных вузах,
О каких (прошу прощенья!) музах
Книжные названья говорят?
Что такое? Что за чудо! Боже!
Эта книга - "Слово о полку"...
Следующая в тисненой коже -
Как вместить название в строку?
Чья-то репутация подмокла,
Чьи-то шансы медленно растут.
Три свои критические стекла, -
Пред тобой трагедии Софокла!
Значит, Антигона тут как тут!
Собеседник с яростию вышиб
Дверь землянки и удрал домой.
Видно, по соображеньям высшим
Избегал дискуссий критик мой.
7
Между тем канонада росла и звала
Всех разбойников чёрных на суд.
Ни траншеи восточного вала, ни мгла,
Ни отчаянье их не спасут.
Мы их бомбами бьём, и катюшами жжем,
И листовками хлещем в глаза.
Посмотрите, над водным вон тем рубежом
Закипела к рассвету гроза.
И моя Ярославна, моя красота,
Пусть участвует в нашем бою,
Ибо песня о ней высоко поднята.
Я о верности женской пою.
Я не вычитал древней картины из книг,
Не придумал её почудней, -
Но ко всем тыщелетиям сердцем приник
На все тысячи маленьких дней.
Если к водному ты подошла рубежу,
Если ты на моем берегу, -
Ярославна, ты слышишь меня? Я служу
Нашей родине так, как могу.
8
День придет. Не так далек он.
Слушай, милая, меня.
Ослепит квадраты окон
Сноп внезапного огня.
Флаг расплещется под ветром.
Затрубит оркестр. И ты
Встанешь утром в платье светлом
Небывалой красоты.
Ты одна из дома выйдешь,
Но вернемся мы вдвоем.
Ты сначала не увидишь
Шрама на лице моем.
Я начну как можно суше.
Только ты не бойся слез.
Только слушай, только слушай,
Как мне солоно пришлось.
За грядою гор горбатых
Снова горная гряда.
В той краине, на Карпатах,
Битва шла не дни - года.
Битва шла в далеких сёлах
За далекую страну.
Много нас парней веселых,
Поседело в ночь одну.
Много нас, парней что надо,
Стало пеплом той земли.
Но сквозь ночь и канонаду
Мы, как острый нож, прошли.
*
Я любил тебя в тесной землянке,
Под заливистый хохот пурги,
В раскаленном до ужаса танке,
Когда били по танку враги.
Я любил тебя с той непогоды,
Что три года крутясь и гоня,
Не сломила меня за три года,
Только жить научила меня.
*
Молчи. Не надо вспоминать. Смотри
В глаза мои до самой до зари.
Как много дней, как много лет подряд
Ты с половцами бился, говорят,
И падал на Дону, и вновь вставал
На Перекоп и на Троянов Вал,
И крепко спал под каменным крестом
На Бородинском поле. А потом
Под Сталинградом, смертью смерть поправ,
Поил коня у волжских переправ.
И вся земля, вся русская земля -
Леса, овраги, хлебные поля,
Посёлки, избы, озими, стога,
Студеных рек нагие берега, -
Вся Даль земная мчалась за тобой
В иную даль, где шёл бессмертный бой.
9
Сразу он и она замолчали.
Встали рядом, почти не дыша.
Видно, радость труднее печали.
И оттаявши, ломит душа.
Ничегошеньки не понимая,
Синей влагой течёт и течёт,
Как река полноводная в мае,
Потерявшая времени счет.
Видно, гор голубые отроги
Не Карпаты для них, не Памир, -
А крутой поворот на дороге,
За которым рождается мир.
*
Там все в цвету. Там юный человек
Встречает гимном свой железный век.
Морская соль сладка для моряка.
Ломает камень горная кирка.
Над колыбелью женщина поет.
Не спит мечтатель. Над землёй встает
В короне, спаянной из горных руд,
Владыка мира - человечий труд.
*
Что печалишься, дочь Ярослава?
Что журишься, дружина моя?
Иль печаль твоя - вечная слава
Всем погибшим за други своя?
И она обняла его плечи,
Смотрит в очи, не прячет лица...
Нет конца, нет конца этой встрече,
Да и в песне не надо конца...
Из книги П. Антокольского, Избранное, том 2
(Стихотворения и поэмы, 1941-1965).
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
