Иеромонах Тихон Невидимов

”Господи, если Ты завтра заберешь у меня все – что от меня останется?”

Утро было самое обыкновенное, ничем не примечательное.

На кухне тихо постукивала крышка чайника, за окном лениво шел февральский снег, больше похожий на остатки былой роскоши, чем на настоящую зиму. Во дворе дворник сгребал лопатой кашу изо льда и песка, и этот звук – скрежет железа по асфальту – почему-то казался особенно ясным и даже немного утомительным.

Я сидел за кухонным столом в старом свитере, который уже лет десять не решался выбросить. Передо мной лежала газета, раскрытая на середине, но я почти не читал. Глаза скользили по строчкам, а мысли были где-то совсем в стороне.

Чай остыл.

Я машинально поднялся, налил себе еще кипятка из чайника и вдруг, не знаю почему, остановился у окна. Двор был тот же самый, что и вчера: тот же облупленный подъезд, те же машины, притиснутые к бордюру, та же старушка с сумкой на колесиках, которая каждое утро ходила в магазин через наш двор.

И вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, я тихо сказал вслух:

– Господи, если Ты завтра заберешь у меня все – что от меня останется?

Я сам удивился, что сказал это именно так – почти буднично, как спрашивают о погоде.

Я сел обратно за стол, сложил руки и долго смотрел на чашку. Потом слова сами начали подниматься изнутри – медленно, тяжело, будто давно ждали своего часа.

И я произнес, уже не останавливаясь:

– Господи...

Каюсь – и боюсь даже собственной откровенности. Потому что если прямо сейчас Ты возьмешь и уберешь все, на чем держится моя жизнь, – останусь ли я с Тобой? Или рассыплюсь вместе со своими опорами?

Я знаю Твои слова: ”Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше”. Я повторял их десятки раз. Но если быть честным – сердце мое не у Тебя. Оно там, где стабильность. Где деньги приходят вовремя. Где близкие здоровы. Где завтра похоже на вчера. Я выстроил вокруг себя маленький, аккуратный мир и назвал его ”жизнью с Богом”. А по сути это была жизнь с гарантией. Ты в ней – как самый надежный страховщик.

Я ведь не отрекаюсь от Тебя. Я действительно люблю Тебя. Но чаще тогда, когда все спокойно. Когда можно прийти в храм, поставить свечу и почувствовать тихое удовлетворение: все правильно, все на своих местах.

Но стоит только качнуться палубе – и я уже не молюсь. Я торгуюсь.

”Только не это, Господи. Только не работу. Только не болезнь. Только не одиночество”.

И в этот момент открывается правда: я не сын. Я наемник. Я держусь за Тебя, пока Ты охраняешь мой покой.

Когда в прошлом году все начало рушиться – сокращение, болезнь мамы, тревога за будущее – я не смирился. Я разозлился. Не вслух, нет. Внутри. С холодной обидой: ”Почему сейчас? Я же старался. Я же ходил. Я же молился”.

И именно тогда стало ясно: я любил не Тебя. Я любил систему, в которой Ты должен был быть гарантом моего благополучия. Я любил комфорт – и называл его благодатью.

Я имею многое – и при этом связан по рукам и ногам. Привязан не столько к вещам, сколько к ощущению контроля. К своему ”я заслужил”. К своему образу благополучного верующего человека. И если что-то угрожает этому образу, внутри поднимается тихий, ядовитый голос: ”Вот видишь... Он не оправдал”.

Это страшнее любой потери. Потому что это разоблачение моей условной любви.

”Если Ты будешь со мной по-моему – я буду с Тобой”.

Господи, прости меня за эту торговлю. Прости, что я сделал из Тебя талисман. Прости, что называл свою внутреннюю крепость ”упованием”. Прости, что боялся потерять не Тебя – а привычный мир вокруг себя.

Я не прошу громких испытаний. Боюсь, что и это могло бы стать позой.

Я прошу другого – тихого и трудного:

Сделай так, чтобы Ты Сам стал моим сокровищем. Не вместо всего остального, а выше всего. Чтобы если однажды все рухнет, во мне не прозвучало ”за что?”, а родилось простое: ”Ты здесь. И я все равно с Тобой”.

Я не знаю, выдержу ли настоящее испытание. Но я устал быть рабом страха. Устал жить с сердцем, привязанным к тому, что можно отнять.

Возьми меня таким – маловерным, тревожным, зависимым от стабильности. И делай со мной то, что нужно, чтобы я стал свободным. Даже если свобода будет болезненной.

Господи, останови во мне этот голос обиды. Дай мне мужество быть перед Тобой слабым. Дай мужество не оправдываться. Дай умереть тому ”я”, которое цепляется за безопасность, – чтобы родилось то ”я”, которое Ты задумал.

Господи, помилуй меня, грешного...

И научи меня каяться по-настоящему...

Когда я замолчал, чайник на плите снова тихо зашипел.

Я встал, выключил газ и вдруг заметил, что на кухне стало как-то особенно тихо.

Во дворе все так же скрипела лопата дворника.

И жизнь, кажется, продолжалась совершенно так же, как и прежде.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 01.11.2026. Иеромонах Тихон Невидимов