***

Виктория Баженова 2: литературный дневник

В страшном каунасском гетто уничтожили много евреев. В 43-ем году один молодой 30-летний еврей, голый, стоя на краю рва, упал вниз с первыми звуками очереди. Его завалило телами. Он в ужасе стал выбираться. Пытаясь вылезти, зацепился руками за бруствер. Полицай, засмеявшись, проткнул ему руки штыком. И он свалился обратно. До ночи он лежал во рву. И ров под ним дышал, стонал и шевелился. Ночью он выполз, встал на ноги и побрел в строну далеких огней. Набрел на хутор. Как-то перелез через забор и увидел у крыльца на веревке какую-то простыню. Он накинул ее на себя, поднялся и осторожно, пробитыми руками, стал скрестись в дверь. Дверь отворила молодая женщина. Он перешагнул через порог, навалился спиной на косяк и прошептал: "Спасите меня..." Она поджала губы и говорит: "Уходи от сюда! Если тебя здесь найдут - убьют и меня, и моих детей! Он посмотрел на нее и говорит: "Не прогоняй меня!" И вот он стоит перед ней, изможденный, с пробитыми руками, в белом, и спутанные волосы все в крови прилипли ко лбу. Он молчит. И она молчит. И она покачала головой: "Уходи!" И вдруг из-за занавески выбежала маленькая светлая девочка, подбежала к ней, обняла ее за ногу, подняла голову и сказала: "Мама, не прогоняй его! Это же наш Бог Иисус Христос!"... Они прятали его и ухаживали за ним. Потом он ушел к партизанам. Воевал. Участвовал в самых дерзких операциях. Всех удивляло, что у него напрочь отсутствовало чувство страха. Погиб он уже в самом конце войны. Я разговаривал с этой девочкой в 1988 году, в Каунасе. Ей было пятьдесят. И я слушал ее, и меня знобило. И я ей говорю: "Ну да, конечно, изможденный человек, лоб в крови, руки пробиты, запахнутый в белое... Вы же тогда маленькая были, просто такое впечатление..." А она подняла на меня глаза, посмотрела спокойно и внимательно, покачала головой и говорит: "Вы не поняли. Это действительно был Иисус Христос". Евгений Ройзман.


Ей было 23. Она знала, что её повесят. И она всё равно каждый день выносила смерть в своём платке.
Её звали Роза Робота. Шошана.
В 21 год она приехала в Освенцим. На платформе её семью, маму, папу, брата, сестру, сразу отправили в газ. Она осталась одна. Одна из всей семьи.
Её поставили сортировать одежду мёртвых. Каждый день она брала в руки одежду тех, кого вчера убили. Платья девочек. Ботинки мальчиков. Пальто, в карманах которых ещё лежали фотографии.
Большинство бы сломалось. Она, нет.
Она собрала 20 девушек. Девушек, которые работали на заводе пороха. И они начали войну.
Каждый день, 7 месяцев, каждая из них выносила из завода по 1 чайной ложке пороха. В платке. В подоле. В котелке. Один обыск, и смерть на месте.
Роза каждую ночь собирала эти чайные ложки и передавала их в Зондеркоммандо. Там из этого пороха делали гранаты в банках из-под тушёнки.
7 октября 1944 года они взорвали крематорий.
Это было ЕДИНСТВЕННОЕ вооружённое восстание за всю историю Освенцима. Единственное. И оно случилось из-за 23-летней девочки, которая сортировала мёртвую одежду.
Через 3 недели её поймали. 3 месяца её пытали в Блоке 11. Она знала ВСЕ имена подполья. Одно имя, и десятки людей бы казнили.
Она не назвала ни одного.
6 января 1945 года, за 21 день до освобождения, её повесили на глазах у всего лагеря. Двух утром, двух вечером, чтобы увидели все.
Она шла на виселицу и пела Атикву. И крикнула последнее, что запомнили все:
ХАЗАК ВЕ-АМАЦ! БУДЬТЕ СИЛЬНЫМИ И МУЖЕСТВЕННЫМИ!
Ей было 23 года. 23.



Другие статьи в литературном дневнике:

  • 18.11.2026. ***
  • 17.11.2026. ***
  • 16.11.2026. ***
  • 13.11.2026. ***
  • 12.11.2026. ***
  • 03.11.2026. ***