Про тарелочниц

Нонеча не то, что давеча. На смену строгому регламенту пришла нескончаемая полемика и сотрясание основ. Мужчины платить за обед не желают, за кофе тоже не очень и вообще от слова "платить" с ними делается припадок. Марта Кетро провела в своих соцсетях опрос на предмет идеологической, так сказать, подоплеки этого нежелания. Ответы респондентов ослепительны. Если кратко, они сводятся к двум пунктам: 1. На вас не напасесси. и 2. И вообще, чойта я должен-то?

Марта в своей колонке остроумно препарирует эту тему и заканчивает грустным выводом, что бедный мужик страшно боится быть использованным. Поэтому он устраивает каждой девушке испытание: пусть докажет, что любит его, а не его миллионы.

Девушка, которая видит этого орла впервые в жизни и согласилась всего лишь выпить с ним кофе, никогда в жизни не догадалась бы, какой экзамен она сдает и что поставлено на карту.

Мне на эту тему, как ни странно, тоже есть что сказать. Причем я это однажды уже сказала в какой-то статье лет 20 назад, и был страшный скандал.

Я тогда сказала примерно следующее. Если девушка согласилась с тобой пообедать - это сакральный акт: если один человек согласился преломить хлеб с другим человеком, тем самым между ними провозглашен мир и доверие. И наоборот, не принять угощения - значит объявить войну.

Я опросов не проводила, вместо этого я побеседовала с одним юным падаваном. Ибо нет такого океана, который не был бы виден в одной капле воды.

Падаван лепетал обычные куплеты. Начал он, разумеется, с того, что денег нет и не напасесси. Это, мол, мажоры водят своих телок по кабакам, а честный человек не может себе позволить такого баловства.

На это я ему сказала, что проблема, как ни странно, не нова. И во все времена были богатые мужчины и были бедные. Но правила были для всех одни и те же, и бедный мужчина следовал тому же регламенту, что богатый, просто с поправкой на уровень дохода. Граф, желая расположить к себе актрису, преподносил ей жемчуга и рысаков, а Иван, крестьянский сын, с той же целью дарил Дуняше пряник и ленту в косу. Это были действия равновеликие, и Иван пользовался славой галантного кавалера не хуже графа. А вот кабы Иван заявил бы, что жемчугов у него нет, поэтому пойдем-ка, Дуняша, на сеновал - у Ивана была бы в селе совсем иная репутация, и я даже не исключаю, что там была бы задействована оглобля.

Следующий куплет был про то, что почему он должен ее угощать, а не она его. Там еще было что-то про удовольствие, которое получают оба, но этот момент я не поняла.

И снова читайте классику, сказала я. Вот румяная Дуняша, а вот кудрявый Иван. Он ей пряник и ленту, а она зарделась и закрылась рукавом. А вот бобыль Тимофей Пахомыч и крутобокая вдовушка Матрена. Зашли бы, Тимофей Пахомыч, я щец спроворила. И рубаха у вас нестирана, поди - один живете, без женской ласки. В какую сказку вы хотите - в ту или в эту? А есть ведь и еще разные сказки. Например, про барыню и кучера. Она ему не только щец - она ему и кафтан справит, и рубль серебряный пожалует, чтоб крепче любил. Не нравится? А что так?

Дальше падаван сам выруливает на главный пункт - не хочу, говорит, быть использованным. Я на этот салат два дня работал, а она съела и не подавилась. Ей, значит, салат, а мне что? Я для нее вообще пустое место! А я хочу, чтоб нужен был я! Такой как есть! Вот чтоб прямо увидела - и намокла(зачеркнуто) обомлела вся, что я такой вот симпатичный.

Ок, говорю я. Вот представьте - девушка, вся такая на Феррари. Увидела и это самое. Обомлела. Подходит такая и говорит человеческим голосом - мой, дескать, будешь. Пойдем обедать и вообще озолочу, у меня папа прокурор.

Падаван расправляет плечи не хуже того атланта. Не, говорит. Я ей что, этот самый? Который за деньги на все согласен?

Ладно, говорю, деньги убираем. Подходит девушка, вся такая без денег - дикая, но симпатишная. Ты, говорит, мне понравился, пошли.

Клиент в сомнениях. Не, говорит. Я ей что, этот, как его. Перфоратор? Чтобы меня вот так использовать для утех?

Ну вот, говорю, опять не слава Богу. С вами что ни делай, вам везде мерещится, что вас используют. Ни денег ваших не тронь, ни тела белого, про душу я вообще молчу. То есть смотрите, что получается: вы хотите, чтоб вас любили. Но при этом ваша главная забота - чтобы другой человек, не дай Бог, не получил ни капли радости. Не дать от себя ни кусочка. Вот буквально ни пяди врагу.

А потом вы ноете, что вас никто не любит.

Малка Лоренц

Другие статьи в литературном дневнике:

• 06.01.2026. Про тарелочниц