Пока я жила на Боровой, мы практически не встречались с бабкой Люсей. Дело в том, что между моими бабками был давний конфликт. Я даже не знаю, из-за чего.
Однажды бабка Люся приезжала в нашу квартиру, но и тут они разругались. Из-за ерунды – из-за кастрюль. У нас на полочке стояли три красивые голубые кастрюльки (сейчас осталась одна, как память о бабке Нине), мы в них не варили, а держали для красоты. А бабка Люся приехала, ходила-ходила и решила в одной из этих кастрюлек вскипятить воды. И они с бабкой Ниной поскандалили. Через пятнадцать минут гостья уже хлопала дверью и кричала: «Ноги моей здесь не будет! Буржуи!»
Бабке Люсе восемьдесят лет. Она уже не могла ездить на рынок, едва ходила в магазин, но в город ехать не хотела. Все твердила, что желает умереть в своем доме в Горелово. И к врачам не обращалась, потому что боялась умереть в больнице.
Я к тому времени уже могла ездить по всему городу самостоятельно. У меня был льготный (бесплатный) проездной на все виды городского транспорта, так как я считалась ребенком из многодетной семьи.
И вот как-то зимой я собралась к бабке Люсе.
Около дома лежала здоровенная куча нерасколотых осиновых дров, в доме было не топлено, а сама старушка лежала ничком на тахте в ватнике под двумя одеялами.
Ей было не расколоть дрова, хотя в прошлый раз, когда я ее видела, бабка Люся со своей щуплой фигуркой еще шустро бегала по огороду.
Дрова замерзли и были как каменные.
Мы разломали несколько ящиков, в которых раньше зимовали луковицы гладиолусов, и затопили круглую закопченную печь. Заварили чай.
Я смотрела на бабку Люсю: в свои восемьдесят она не седая – каштановые волосы обрамляли строгое морщинистое лицо. Она рассказывала – в последний раз.
Хранилище памяти. «Солишь хлеб? Я, когда молодая была, любила соленое и горькое. И мне сказала моя мать, Паша (Прасковья): будет у тебя жизнь с солеными слезами и горькая-горькая. Так и вышло...»
Зимой в Питере рано темнеет. Я уехала домой. На прощание бабка Люся сказала: «Легкие у меня плохие. Совсем дышать нечем».
Но легкие ни при чем. У бабки Люси к тому времени было больное сердце. Ей оставалось жить несколько лет.
04.05.2015 года
Замечательное дело – майские праздники! Я пишу и пишу.
Размышляя о вечном конфликте своих бабок, я поняла одно: там был вовсе не конфликт поколений. Просто бабка Люся всегда кого-то любила больше своей дочери.
Сначала она больше любила сына. И бабка Нина всегда это ощущала.
Потом она больше любила мою мать, Ирину, и до самого конца жизни помогала ей. Ходить едва могла, но помогала. В последние годы жизни она ездила сидеть с близнецами.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
