Пой, воробьишко, чтобы сердце сжалось,
когда на холод завернёт зима...
Ещё хватает мужества на жалость
и на наивность достаёт ума.
О вы, избытка белые сугробы
на черноте лесов, на голытьбе!
И я достаточно богатый, чтобы
позволить роскошь бедности себе!
Всё вне цены - настолько я безумен.
Всё - в душу мне, что б ни приметил глаз.
Свободен я, как в келии игумен -
свой век отдал, но вечность - про запас.
А эта жизнь беспомощно повисла
на нитях снегопада без затей,
и всё-таки не может быть без смысла
задуманность бессмысленности всей.
* * *
От долгих зим осевшей глоткою
в застольях шёпотом пою.
Рассчитанный на жизнь короткую,
я песню преступил свою.
Смертельно жив... Но вкривь заверчено
чужое время на дворе,
и карты сброшены доверчивым.
Идёт игра. Я не в игре.
Как будто с шапкой-невидимкою
впал в параллельные миры.
Но слышно, как синицы тинькают
в просветах суетной игры.
Вот так, за шумом, за пределами
звучит серебряная нить.
И между складными, умелыми
придётся непонятным быть.
И свет над ночью, свет игольчатый
до звона тишиной объят,
и бубенцы, и колокольчики
пути в иное сторожат.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
