Я стал прозрачней и грустней:
Пустое зеркало не врет.
Я начал думать по весне:
Когда же осени черед.
Ходить-бродить незнамо где,
Ногами листья ворошить,
Прощаться с миром всякий день
И лишь с деревьями дружить.
Деревья нищие, как я, —
Но перебьемся, ничего!
Такая славная семья:
Они не любят никого.
Они живут безвестный век,
Качают лапами внучат
И терпят дождь, жару и снег,
Живут — и боль свою молчат.
* * *
Когда героев не останется,
Когда последние уйдут —
Наверно, так же дворник-пьяница
Дорожки выметет в саду;
Подышит на ладони медные,
Ещё покурит-подождёт,
Окинет местность оком медленным —
И кучи листьев подожжёт.
Они займутся жёлтым пламенем
И будут пламенем цвести —
Кому теперь идти под знаменем?
Куда под знаменем идти?
Земля бездетная валяется,
Стоит единственный живой
Дурак с метлой — и ухмыляется
Героем третьей мировой!
* * *
В провинциальных страшных городах,
Колючими крещенскими ночами...
(Где фонари горели не всегда,
А что горели, рано отключали) —
По всей Вселенной делалось темно,
И ветхий дом в пространство уносило,
И думалось, что смотришь не в окно,
А в чью-то незарытую могилу.
И только печь пугала мертвецов,
И бабушка тесней к огню держалась —
Какое бы дремучее лицо
На аспидном стекле ни отражалось.
Я верю: это было в старину!
И в то, что снова повернется детством
Большая жизнь: я запросто стряхну
Невинную задумчивость младенца —
И повторится вечное кино,
Где бабушка с седыми волосами,
И после жизни мы в свое окно
Из смерти в жизнь заглядываем сами.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
