Читая Татьяну Парсанову. Владимир Хохлев.В поэтическом плане Россия удивительная страна. Кажется, что стихи здесь пишут все. Человеку достаточно зарифмовать в столбик несколько строк и прочитать их во время застолья — и его уже могут причислить к поэтам. Могут начать слезно просить писать и читать — еще и еще… Естественно, откликаясь на эти просьбы, человек будет продолжать рифмовать. «Слезы» и «розы», «любовь» и «кровь» – не понимая насколько стереотипны, истёрты и банальны такие рифмы. В какой-то момент, его тексты может опубликовать какой-нибудь журнал, затем он издаст книгу, следующим шагом — вступит в какой-нибудь писательский союз. Имя «поэт» может «прилепиться» к человеку довольно крепко и сопровождать его «всю оставшуюся жизнь». И человек может эту — «всю оставшуюся жизнь» так и не осознать, что же такое Поэзия и как она создается. Только им ведомо, что передача чувств, настроений и переживаний не является высшей задачей и прерогативой поэта. С еще большим успехом о чувствах и настроениях могут рассказать композитор и танцор, художник и актер театра. И обойтись при этом без стихов. Только настоящие поэты знают, что Поэзия существует вне поля их ведения – сама по себе. Что строчки уже готовыми попадают в голову человека и ему нужно лишь записать их и — если потребуется, – шлифуя отредактировать. Только настоящие поэты понимают, что повторять в стихах что-то кем-то когда-то сказанное не имеет никакого смысла. Что Поэзия творится новым словом, новыми значениями, абсолютно новыми художественными образами. И чтобы увидеть, найти это новое – новую точку зрения, неизведанный ранее ракурс, новый звук — поэт должен постоянно, (в буквальном смысле) ежеминутно его искать. Всей душой и всем сердцем хотеть его увидеть и услышать. Не скользить «по вершкам», но максимально концентрироваться и напрягаться, достигая глубин. То есть, — совершать постоянную внутреннюю работу. И конечно, только настоящие поэты – осознав, что новое найдено – способны возликовать душой и вознестись сердцем «до небес», и даже — в счастье своего приобретения – задрожать всем телом… до «мурашек по спине». К таким настоящим поэтам я и отношу автора сборника «В унисон с дождями» Татьяну Парсанову. Чтобы показать, что оценка автора книги мной (в силу каких-либо тайных причин) не завышена искусственно, мне придется обосновать её — эту оценку. Войдем «В унисон с дождями»… Глава первая «И лишь с тобой…». Одно из первых стихотворений «За окошком январский вечер…» За окошком январский вечер Кружева, на антенной рее, Светом лунным с ладошки кормит Как точно словами передано, томление ожидания любимого человека. Точно и ново. Кто еще писал о звездных стразах, об антенной рее, о свитых из снежинок морозах? О сердце, кормящем с ладошки ночь, о секундах, пускающих корни в бесконечность? Вообще, о времени, с которым человек ведет тяжелую борьбу до последних секунд? Никто! Это открытия Татьяны Парсановой, результат ее — и только ее — глубокого всматривания в действительность. Ты войдешь, откроешь двери Молча распакуешь вещи, Две широкие тарелки А что дальше? А дальше лирическая героиня Татьяны Парсановой — на правах любящей и любимой – просит и одновременно мудро наставляет своего избранника. Прошу тебя — не стань чужим В пустыне долгих сорок лет И яд разлуки пригубя, Однако, наставления – ничто, когда в любовь бросаются двое, забывая обо всем. Даже о самосохранении. …И уже здравый смысл не слыша, А ведь зря «забывая»… Любовь сложна. Пока люди абсолютно не «притрутся» друг к другу — в непонимании — можно друг друга и обидеть. За окошком февраль сыплет снег вперемешку с дождём… Я кричу себе — стой! Взгляд завесив полотнами тьмы, Замечательное новое: «Взгляд завесив полотнами тьмы» и «гнев оставлять у руля», «теплое – «мы» и «бесконечно-холодное «я»! И вновь мне хочется продолжить тему своим стихотворением — «Качели»: Ну да, конечно, ты способна Как приспособиться к наплыву Мы погуляем по аллеям, Но вдруг закаркает ворона… Качаемся как на качелях Но чаще в равновесья точке Во время штиля и ненастья Какие бы «километры обид» между любящими не пролегли и как бы «гнет трений» не прижимал их к земле – настоящая любовь все равно подарит им «глубокие ощущения счастья», откроет «скрытые смыслы притяжения. …Прильни к закату пламенем любви, Восторжествуя, гимны прокричи, И я тогда, заблудшая в ночи, Как сильно и образно сказано про «лед словесной пыли»! Не про лед слов – все слова изначально живые и, поэтому, теплые. Но про пыль, которой покрываются слова, оказавшиеся вне любви и, поэтому, ставшие не нужными. Про лёд этой пыли, сковывающий слова холодом, обездвиживающий их. Солнце яблоком красным светится. Без ответа задача брошена. Мы кривых зеркал не сломали лед. Открытия автора: солнце, светящееся красным яблоком; слезы рос на коре берез; лед кривых зеркал. Отлично: «там, где нет тебя, пустота живет». И, конечно: черная радуга – страшный образ – жестко делящая небо на две несоединимые части. открыв ладошки впустить зарю, набить желаний большой мешок Это стихотворение уже из второй главы сборника «Ну что, душа, ты снова не на месте?..» Не могу не отметить новое поэтическое: «бежать вприпрыжку по январю навстречу маю». Татьяна Парсанова научена опытом, она знает, как беречь настоящее, каждое его мгновение и сожалеет о том, что такое бережное отношение к жизни сформировалось не сразу. Прошлого памятка — синий кусочек винила. Невероятно образно — про солнечные квадраты и вороватый сквозняк! Чтобы увидеть так — нужно смотреть особо – не как обычные люди. Так видят поэты! Глава третья «Чем пахнет ежевичное варенье?..» — о детстве, детской дружбе, о родных и, конечно, о маме. Легким ветерком коснется слуха И действительно – жизнь «не взять» логикой. Не рассчитать только хорошее, исключив плохое. А вот верить можно и нужно. Ведь сказано же: «По вере вашей да будет вам» (Матф.9:29). Удивительны слова о голосе, который касается слуха легким ветерком. Про какой здесь слух? Про внутренний — им поэт слышит слова, идущие из него самого, из его памяти. Об этом – в первом катрене «Маминого наказа»: В дни, когда особо одиноко, Почему «легким ветерком»? Потому что слова свои мама сказала давно, тяжесть упрека в них уже рассеялась, осталась только легкая суть наказа, которую способен донести и ветерок. Какой ветерок? И здесь оказывается не внешний – внутренний, который гуляет по душе, по внутреннему человеку. Читаю дальше и вновь открываю новые поэтические образы. Рваный кусок тумана Как это можно увидеть — не туман, а кусок тумана? Да еще свисающий с крыш прозрачным тюлем? Парсанова увидела. И как можно метлою гнать тишь – то есть, отсутствие звуков, ночную тишину? Татьяна Парсанова услышала. В час, где полночь с тайною повенчана, Рухнув в мир желания мещанского, И склоняясь перед неизбежностью, Утро мысли попричешет малость. Почему «Он берет» именно яблоко? А не бокал шампанского… или новогодний мандарин? Потому что героиня стихотворения из просто женщины хочет стать первой женщиной. И для любимого мужчины и для всего мира. В этом её ночной каприз и слабость. А вот в «утре, причешивающем мысли» проявилась поэтическая сила автора. Глава четвертая. «Такая жизнь – бурлящая река…» Мохнатой лапой первую звезду Погасит туча на небесной сцене. Сегодня я тебя уже не жду Сегодня я узнала об измене.
И вот уже весь мир лежит в обломках. Скулит душа, как брошенный щенок, и разум у безумия на кромке… «Мохнатая лапа тучи», «небесная сцена», «скулит душа, как брошенный щенок», «кромка безумия» — это поэтические находки. Находить такое способен человек с более развитыми чем у большинства людей, органами чувств. Умеющий собирать, концентрировать множество слов и смыслов в одном словосочетании, в ярком мыслеобразе. Вот еще один концентрированный контраст: …Он стоял у витрины. До стона родной. И чужой, до потери сознанья. (Он однажды решил, что так будет честней…) В двух строчках жизнь до того, как мужчина ушел, и жизнь после его ухода. Кажется, точнее и не скажешь. Но это только кажется. Татьяна Парсанова знает, как «несбывшийся мужчина» может случайно встретиться в поезде с «не своей женой». Вьется полночь за оконной рамой… Нам грозит «конечною» вдали… Мы с тобой в вагоне-ресторане Едем… в разные концы земли… (Суета привычная вокзала…) Как это – в разные концы? Очень просто – из несбывшейся жизни к сбывшимся. В те концы земли, где каждого из случайных попутчиков ждут.
В ней человек — автор — пишет Ангелу и разговаривает с этим небесным странником «почти на равных»! Здравствуй, Ангел. Опять я пишу тебе (вдруг ты слышишь…) Знаешь, Ангел, рассветы уже не ломают небо. Помнишь, Ангел, тогда мы с тобою — почти на равных. Не могу и в этом стихотворении не отметить поэтические находки: «звезды – толпой по крыше», рассветы, не ломающие небо, «воздух, весь пропитанный любовью». Читая стихи пятой главы, возникает вопрос: откуда Татьяна Парсанова знает, как живут и о чем думают Ангелы? От самих Ангелов? В таком случае — следующий вопрос: кто такая автор книги? Только ли поэт? Закурить бы… Иль ром… Безо льда и, конечно без колы. Словно в кресло-качалку удобно на месяц усядусь, Отмотать бы назад эту жизнь. Только прав не имею… Я смотрю — он курить на балкон одиноко выходит… Ангел жалуется поэту на нечувствительных людей! Конечно, такое может происходить в поэтической фантазии автора… А если это происходит в реальности? И «разносчастия градус» в любовь действительно добавляют Ангелы? Как на эти «градусы» реагировать людям? Глава шестая: «Из равнотравий собранным нектаром…» Посмотрите, какой Татьяна Парсанова увидела луну. Рассыпались звёздные крошки Луна, словно сытая кошка, На облачных, мягких подмостках И спрыгнет на острую крышу Потрогает лапкою тонкой И ночь напролет, понемножку Не знаю почему, это стихотворение напомнило мне мое собственное, оно называется «Четыре неба». Небо-кошка лунным блеском Небо-лебедь расправляет Небо-пёс на землю лает Небо-рыба в сеть заката Еще более удивительные строчки Татьяны Парсановой из стихотворения, давшего название шестой главе. …Разнежившись на бархатном просторе Ковыль степной под ноги лёг попоной, И еще – с сильнейшими образами – чудесное стихотворение. Крушила Осень лета бастионы. За облако, устав от неуюта, Последняя, самая тяжелая глава книги – седьмая: «Афган. Незабытая война». Стихотворение «Про письма». Секреты политических излучин годами стерты. Не найти следа. Я служил в армии в то время, когда афганская война еще не закончилась. Один мой сослуживец, написал не одно письмо тогдашнему министру обороны с одной просьбой — отправить на войну. Из военного ведомства ему приходили ответы с благодарностью за «политическую сознательность и с уверенностью в том, что он станет достойным строителем коммунизма». Мой сослуживец остался жив. После демобилизации мы с ним не раз встречались и даже в новых рыночных условиях «строили коммерческие планы». Седьмая глава книги – это поэтический реквием по мальчишкам погибшим в Афганистане. Здесь – без комментариев. *** В представлении автора книги «В унисон с дождями» есть такие слова: «Татьяна Парсанова родилась в хуторе Рябовском Волгоградской области в семье донского казака. В 10 лет, вдохновлённая мимолётным общением с проживающим в соседней станице знаменитым русским писателем Михаилом Шолоховым, вдруг начала рифмовать свои рассказы. Замужество, переезды, перестройка — заставили замолчать на долгое время, но в конце 90-х желание писать возникло с новой силой». Хочется верить в то, что «желание писать» в состоявшемся поэте не пропадет никогда. Что никакие внешние обстоятельства не притупят остроты внутренних органов чувств, не помешают Татьяне Парсановой разговаривать с Ангелами и создавать новые стихи. © Copyright: Татьяна Парсанова, 2018.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
