Мое интервью в проекте Культурный код Петербурга

сегодня со мной вышло интервью в проекте "Культурный код Петербурга" . Может будет интересно https://m.vk.ru/spb_litclub_karasevoy

Добрый день, дорогие друзья! Сегодня четверг, и мы традиционно продолжаем наши беседы в рамках проекта «Культурный код Петербурга». Сегодня у нас в гостях будет лишь один собеседник. Но, мне кажется, что нашей гостье удалось осветить вопросы совершенно по-новому. Привнести в разговор о литературе мысли о самоидентификации человека через живой опыт общения с миром и попытках выразить этот опыт через слово. Итак, представляю Вам нашу гостью.

Ольга Гулинкина (Москва) — кандидат технических наук, издатель и главный редактор журнала Pulp & Paper Industry (с 2016 г.). Окончила МГУЛ по специальности «инженер-химик-технолог целлюлозно-бумажного производства». В 2005–2009 гг. — издатель и главный редактор литературно-философского журнала «Ваша Светлость», посвященного вопросам развития человека, внутреннего потенциала личности и гармонии. Член Союза литераторов России и Союза писателей XXI века. Сертифицированный тренер по оздоровительному цигуну и тайцзицюаню, инструктор-методист по лечебной физической культуре. Лауреат премии имени Сергея Есенина «Русь моя» (2025), лауреат и дипломант литературных конкурсов, автор поэтической книги «Хрустальные ромбы» (ИД «Стафеев и К», 2026). В творчестве соединяет научный взгляд на мир, философское осмысление человека и многолетний опыт восточных практик.

Евгений Мирмович: культурно-художественный опыт прошлых эпох, который писатели воспринимают как актуальный и ценный, берут как творческий ориентир. Новаторство — обновление и обогащение литературы: появление новых тем, героев, конфликтов, творческих методов, жанровых форм, художественных приёмов и средств. Чтобы стать новаторством, оно должно быть продиктовано глубоким пониманием вызовов времени, талантом и творческой смелостью. Традиция даёт основу, а новаторство, творчески переработав эту основу, двигает литературу вперёд. Абсолютизация только традиции ведёт к застою. Безудержное новаторство без связи с прошлым — к формальным экспериментам, которые могут оказаться бесплодными. Как Вам, исходя из своего писательского опыта, удаётся найти гармонию между традициями и новаторством?

Ольга Гулинкина: мне кажется, традиция — это не музей с застывшими на века красивыми вещами, с которых надо изредка лишь смахивать пыль и кланяться. Традиция — это корневая, лингвистическая цивилизационная система, проверенная временем. Она питает нас даже тогда, когда мы её, казалось бы, почти не замечаем. Но это языковое древо должно быть живым, с новыми ветвями и листьями, в непрерывном эволюционировании, вобравшее в себя современные мировые течения и превратившее все это в новые цветы и плоды открытий и творений.
Для меня гармония между традицией и новаторством рождается не из литературной стратегии, а из честности внутреннего слуха. Есть вечные темы: свобода, любовь, смерть, одиночество, путь души, страх, благодарность, встреча человека с миром. Они не устаревают. Но каждый век, каждое поколение, каждый человек слышит их на своей частоте.
Я не приемлю разрушающее новаторство, так как считаю, что любой творец ответственен за свое детище, чтобы он не создавал, ответственен за его влияние на человека и окружающий мир. Ведь растрогать до глубины души – не главное. Если следовать этому принципу, то может получиться как в плохом анекдоте, где хирург разрезал пациента, а зашить забыл. Давайте будем честными – от многих произведений искусства (действительно сильных) человек может, если и не получить инфаркт, то очень долго находиться в подавленном психологическом состоянии. Возможно это некий катарсис, за которым последует обновление и новые горизонты. А если нет? Иногда кажется, что современность слишком легко принимает грубый взлом, вскрытие всего самого неприглядного в человеке за глубину. А ведь настоящее новое, по-моему, появляется иначе: когда вечный свет, живущий в поколениях вдруг находит новый язык. Когда образы — ветра, луны, дороги — вдруг обретают новое звучание, новое восприятие, новое наполнение. Просто потому, что они – постоянно изменяющиеся явления, которые не могут быть однажды раз и навсегда законсервированы в один единственный словесный шаблон. Мир новый каждый день. Если слушать его и пытаться как-то рассказать об услышанном минуя заложенные традиционные шаблоны восприятия, это обязательно зазвучит по-новому.
Но творчество – это не только средство выражения, но и инструмент познания, своеобразный канал, через который с творцом говорит мир. Я, например, никогда не знаю, чем закончится стихотворение или какое я напишу завтра. Какое прозвучит во мне, в пространстве – такое и будет. Мир говорит с нами явными и неявными звуками, неслучайными «случайностями», встречами. И это то, что творческий человек пытается передать миру, кроме своего переживания. Высший пилотаж для меня – это суметь вплести и свою строку в дыхание мира.

Евгений Мирмович: бытует мнение, что сегодня мы проходим период частичной утраты духовности и национальной идентичности. Если это так, то я очень надеюсь, что такой период подходит к концу и мы снова «идём в гору». На Ваш взгляд, имеет ли место такой спад? Не создаёт ли он в литературе излишний крен на развлекательность, элементы шоу и даже эпатажа?
Ольга Гулинкина: я бы не сказала, что мы переживаем полную утрату духовности. Скорее, мы переживаем кризис глубины внимания. Человек всё чаще живёт в его коротком импульсе: пролистал, отреагировал, забыл, пошёл дальше. В такой среде литературе действительно трудно не превратиться в шоу. Но я не верю в окончательную гибель духовности. Человеку всё равно нужна глубина. Нужны тексты, которые возвращают его к самому себе. К тому, чем он реально является.
Эпатаж и развлекательность сами по себе не зло. Игра, лёгкость, ирония, яркая форма тоже могут быть частью искусства. Вопрос только в том, есть ли в них живой смысл. И, если он есть, тогда любая современная форма может стать проводником духовного опыта.
Что такое для меня национальная идентичность? Конечно, это не набор каких-либо внешних признаков, таких, как государственная символика, костюм, цитаты великих поэтов и писателей, лозунги или то лубочное представление о России, которое укоренилось в представлениях иностранцев о ней: водка, балалайка, медведь. Это язык, прежде всего, кстати, во многом определяющий и мышление архетипичного русского человека. Отношение к жизни и смерти, к свободе, к страданию, к красоте.
Я думаю, что литература как раз для этого и нужна. Именно она может возвращать внимание человека в глубину духа, народной памяти, его подлинной идентичности. Иногда она просто даёт почувствовать, как звучит наша боль, нежность, память, надежда.

Евгений Мирмович: писатель создает произведения, которые должны быть интересны читателям. Цель писателя — донести свои мысли, чувства и идеи до аудитории. Сейчас отношения писатель-читатель, к сожалению, переведено в плоскость продавец-покупатель, отсюда так много разговоров об обязанностях писателя с упором на то, что читатель (потребитель, покупатель) никому ничего не должен. Поэтому, если писатель принимает правила игры (суть отношений продавец-покупатель), то любая его жалоба или недоумение в адрес читателя выглядит непростительной глупостью. Покупатель всегда прав. Кто, на Ваш взгляд, является локомотивом в сцепке писатель - читатель?

Ольга Гулинкина: для меня модель, где писатель и читатель сведены к паре «продавец — покупатель», мелка и неинтересна, если мы говорим о высших человеческих ценностях, которым по большому счету и должна служить литература. Конечно, книга существует в реальном мире, где есть рынок, издательства, продажи, продвижение. Игнорировать это наивно. Но если принять только эту модель, литература становится товаром, а писатель — поставщиком эмоциональных услуг, этаким мастером на потребу, в лучшем случае на злобу дня. Однажды, когда я думала об этом, у меня сами собой написалась всего одна строчка: «Предлагаю все произведения на злобу дня переориентировать на его радость». Да, именно, светлая радость несломленного духа — тайный код нашей подлинной литературы. Писатель не обязан обслуживать текущий спрос, как официант в ресторане расхожих смыслов. Он предлагает подумать о том, на что еще нет никакого спроса. Более того, он говорит то, что не может не сказать, даже понимая, то, что идея его произведения будет не понята и не востребована еще несколько столетий. У настоящего писателя выбора нет. Без денег, не думая о славе, он писать будет все равно, чувствуя в этом некую предопределенность, необходимость, оправдание наконец собственного существования. Мне это однажды прозвучало вот так: «Ну а тебе теперь медные трубы стяжать
так же бессмысленно, как и за сцену держаться. Место неважно, – пещера, лачуга, палаццо... Лишь бы за словом сходила с небес благодать». Поэзия, проза ли – не могут быть сделкой, ни с читателем, ни с самим собой. Это всегда встреча. Иногда очень сложная, не похожая на «любовь с первого взгляда».
Я думаю, настоящий текст не навязывает человеку готовое переживание. Он открывает пространство, в котором читатель может встретиться и с автором, и с собой. Иногда это важнее прямого понимания. Это как инициация, искра для собственного дальнейшего исследования, движения души самого читателя.

Евгений Мирмович: Каким Вы видите будущее современной литературы и сетевой литературы в частности? Действительно ли реалистичная проза теряет популярность? Почему её место начинают вытеснять такие жанры и направления, как ЛитРПГ, попаданцы, бояръ-аниме? Или такое впечатление обманчиво?
Ольга Гулинкина: я думаю, что реалистическая проза и сам метод реализма не исчезнет, но со временем очень сильно изменится, как и наше восприятие самой реальности. Современные научные открытия, проникнув в нее, сделают ее более близкой к тому, что мы сейчас относим к фантастике. Уже сейчас все знают, что квантовая запутанность существует не только на микроуровне, но также и на уровне биологических объектов, время относительно, а материальные объекты – не что иное, как облака электронов, летающих вокруг атомов. А также то, что материя и информация равнозначны. Об этом - статья австрийского ученого Антона Цайлингера, нобелевского лауреата по физике за 2022 г. (Zeilinger, A. (1999). “A foundational principle for quantum mechanics”. Foundations of Physics, 29(4), 631–643.). Писатели, читатели, общество в целом, вся литература должны со временем измениться, это неизбежно. Я думаю, что реалистическая проза в том виде, как мы ее знаем сейчас вначале останется как метод для исторических произведений, но потом и описание прошлого станет немного иным. В этом контексте очень важен вопрос сохранения культурного наследия.
Будущее будет за гибридными форматами. Текст уже сейчас может звучать голосом, входить в подкаст, становиться видеорядом, песней, мультимедийной книгой. Форма может измениться, как угодно. Бумага, экран, голос, видео, нейросеть, сцена, подкаст — всё это только способы проявления. А глубинный вопрос останется тем же: удалось ли передать живой опыт? Удалось ли прикоснуться к душе человека? Есть ли то, ради чего слово вообще приходит в мир?
Сегодняшняя популярность попаданцев, альтернативных миров, игровых и фантастических жанров — симптом времени. В нашем довольно неустойчивом мире настоящего человек хочет попробовать примерить на себя и другие сценарии жизни. Получить вторую попытку. Переписать биографию. Оказаться в мире, где правила понятнее, чем в настоящем. И в этом эксперименте для общества есть попытка поиска новых идей его развития.
Сетевая литература даёт огромную свободу: быстрый контакт с читателем, возможность экспериментировать, соединять текст, голос, музыку, визуальный образ, комментарий, живое сообщество. Но она же создаёт опасность мгновенного потребления и мгновенного забвения, текст должен всё время напоминать о себе, чтобы его заметили и тем более запомнили.

Евгений Мирмович: все мы в разные периоды жизни увлекаемся творчеством тех или иных писателей. Открываем для себя новые имена и преданно любим давно и хорошо известных авторов. Кто из литераторов (любого времени) стал или остаётся для Вас наиболее значимым именно сегодня? Наверняка, таких имён несколько.

Ольга Гулинкина: мне нравятся авторы, которые видят в человеке великий дух, показывают его безграничные возможности. Которые видят в нём не только социальную роль, психотип, набор привычек, а бездну, высоту, тайну, возможность преображения.
В этом смысле я люблю читать философов. Русский космизм для меня как раз и есть квинтэссенция той самой национальной идентичности, о которой мы говорили ранее. Сейчас мы с моими друзьями и единомышленниками работаем над созданием подкаста «Философия, как основа творчества. АртЛаб БРИКС+» в котором будем рассказывать о философских идеях, нашедших воплощение в произведениях искусства, научных открытиях и самой жизни.
Писателем, книга которого для меня практически путеводная звезда, является Конкордия Антарова. Ее книга «Две жизни» позволяет каждому человеку лучше понимать как свою судьбу, так и судьбы других людей. Из поэтов в мое сознание практически вросли Блок, Бальмонт, Лермонтов, Гумилев, Пастернак, Мандельштам. Конечно, каждый по-своему, но в целом они дали мне ощущение мировой музыки слова, надмирной даже… А еще – тревогу и ответственность за этот мир. Пусть и в ничтожно малой доле, которая отведена каждому человеку. В последние двадцать лет для меня особенно важной стала и китайская линия — Ли Бо, Чжуан-цзы, даосская традиция. Мои стихи опубликовал китайский журнал RIPQ109;;; ;; - ;;(12), и сейчас я по просьбе главного редактора перевожу современные китайские стихи на русский поэтический язык. В моей судьбе китайское поэтическое направление переплетено с занятиями тайцзицуанем. Это великое искусство переполняет мое существо так, что ничего не написать о Китае становится невозможно. Мне интересен ракурс взгляда другой культуры на базовые человеческие ценности: любовь, свободу, родину. Мне интересно, как другая нация смотрит на огонь, воду, луну. В этом есть невероятное обогащение для понимания не отдельного человека или даже народа, а человека в принципе, как цивилизационного явления. В этом поиске, в культурном диалоге, стираются границы между людьми и открывается пространство взаимодействия, взаимопонимания, сотворчества. Настоящее чувство понятно на любом языке. Так же, как огромный потенциал научных открытий лежит в междисциплинарной плоскости, творческие, невероятно креативные открытия нас ждут в области межкультурных взаимодействий. Это огромное культурное пространство, которое еще ждет своих пусть не первопроходцев, а драйверов развития.
В общем и целом, художественная литература обладает огромным потенциалом для раскрытия, очищения и оживления души человека, а также глубинным цивилизационным смыслом поиска гуманистического направления развития общества.

Евгений Мирмович: благодарю Ольгу за столь интересные ответы. Лично мне очень близка, казалось бы простая, но неоспоримая мысль о том, что поэзия, проза ли – не могут быть сделкой, ни с читателем, ни с самим собой. Это всегда встреча. Иногда очень сложная, не похожая на «любовь с первого взгляда». А как Вы считаете? Пишите в комментариях. А если возникло желание узнать о нашей гостье больше вот ссылка на её телеграмм канал https://t.me/olenpoem

#Культурный_код

Другие статьи в литературном дневнике:

• 30.07.2026. Мое интервью в проекте Культурный код Петербурга