образ любви Данте к Беатричепротодиакон Сергий Шалберов 8 Фев 2011 - Данте сам ответил в "Божественной комедии", когда он вновь возращается к своей умершей Беатриче, и та показывает ему Путь к духовному восхождению. Вся жизнь и творчество Данте отражает противоречивость эпохи раннего Возрождения, синтезируя в себе как аскетическую христианскую мораль, так гедонистическое стремление к жажде жизни и светским знаниям. Любовь к Беатриче для Данте - это религиозная любовь к миру ангелов, высший идеал платонической, духовной любви: "Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для царства небесного. Кто может вместить, да вместит". (Мф. 19, 12). Данте хочет вместить - и не может... И душа его разделяется надвое между Верой и Разумом. И тогда звучит язык юношеской страсти, обычной чувственной любви... Но все же в итоге ("Божественная комедия") достигается желанный синтез: с помощью разума (Вергилия) Данте достиг веры, с помощью Веры (Беатриче) достиг Божества. У Мережковского есть интересная книга о Данте, где поэт сравнивается со своим более поздним духовным близнецом - Дмитрием Карамазовым... 18 Фев 2011 - А Вы никогда не задумывались, почему в библейский канон включена "Песнь Песней", балансирующая на грани эротики? Перечитайте - и не найдете там ничего подобного, типа пушкинского: "Лобзай меня, твои лобзанья, Мне слаще мирра и вина...". Настоящая любовь всегда жертвенна, она даже в безответном виде не причиняет мук, потому что она «не эгоистична, не стремится обладать, долготерпит, милосердствует, не раздражается, не ищет своего … все переносит» (1 Кор.13, 4-7) и потому может существовать и на расстоянии, и в безвременьи, и даже в полной безвестности. От такой любви всегда исходит светлая радость, пускай иногда с ароматом печали и грусти, как в других прекрасных строчках : Я вас любил, Так искренно, так нежно, Как, дай вам Бог, Любимой быть другим... А мы сегодня забываем, что евангельские заповеди любви к человеку и любви к Богу связаны неразрывно – одно без другого фальшиво и лицемерно. Плотская любовь, при всей ее силе и значительности в человеческой жизни, есть лишь зачаточная и преходящая составляющая истинной Любви. Мы это эгоистически игнорируем, требуя от ближнего, чтобы любили именно нас - отсюда и плачевный "итог", о котором Вы пишете.... Семя обычной человеческой любви дает опыт и начало Любви Божией - большой, светлой и духовной. А для этого надо любить, не думая о том, любят ли Вас, и даже не требуя, чтобы Вас любили. Отдавать свою любовь, не прося за нее воздаяния! Данте своим поэтическим гением это тонко чувствовал, понимая, что чувство, ставшее плотской страстью это уже и болезнь, и беда. Страсть терзает сердце человека, лишая душу покоя, отнимая мир у души, расстраивая его отношения с близкими и Богом. Т.С. - Отец Сергий, если любовь важна сама по себе, как считал Алигьери, значит ли это, что любовь к женщине, к ребенку, к родителям, ко всем людям вообще и к каждому ближнему в частности - ничем по сути не отличается? - Как можно отказаться от себя ради того, кого не любишь? Вот подумайте - мы любим мужа, жену, мать, детей... И, если действительно любим, то отказываемся от многого. Для их пользы или по их прихоти мы меняем квартиры, теряем из-за них здоровье или покой, исправляем свой характер или освобождаемся от приятных нам привычек, иногда мы готовы потерять для них свою жизнь. Мы их любим, и это - естественно... Но вот перед нами образ Христа, и то же самое надо сделать для Него. Но это вне нас, вне нашего понимания - и это есть первооснова Любви. Самозабвение, жертвенность, отречение от собственнго эгоизма - вот то общее, что содержится в конкретных проявлениях Любви. Т.С. - Отец Сергий,об этом я тоже размышляла. Простите меня. - Если любовь большая и настоящая, то лишить ее человека невозможно. Любовь вообще измеряется расставанием – от времени и расстояния она только возрастает. А если взамен тихой радости и доброго благожелания любимому приходит истерика утраты дорогого предмета, осуждение с раздражением, ревность и зависть и т.п., то на самом деле была подмена любви удовольствием от обладания другим, самолюбванием как тебя любят, как я хороша, как за мной ухаживают… Данте поэтически точно выразил это свойство любви, что, впрочем не мешало ему находить утешения в мимошедших женщинах - по-видимому такое двоедушие, словно наркотик, будящий засыпающую музу, всегда было свойственно поэтам. Но давайте простимся с идеалом Данте, повернувшись к старой земной теме "возлюбить и... помочь", смысл которой в действительности отражается в Ваших вопросах, не так ли? Чтобы избежать докучливых повторов, лучше расскажу, как проблему христианского выбора любви решил один уже немолодой священник. Задолго до рукоположения к нему в душу, как свежий ветер в широко распахнутное окно, подобно дантевской Беатриче, ворвался обольстительный образ милой, доброй и рассудительной женщины. Но любой союз с ней стал бы каноническим препятствием к священному служению, эгоистическим предательством брачных клятв и прямым нарушением седьмой заповеди. После долгих мучительных колебаний, поездок к духоносным старцам и наложенной ими ептимии был сделан единственно правильный выбор – любовь к Богу выше всех земных привязанностей. А рукоположение в священный сан - это высшее венчание, брачный союз со Святой Церковью: вот почему священникам не разрешается повторно венчаться. И, парадоксально, что спустя многие и многие годы расставания, его любовь к земной «Беатриче» никуда не ушла, но очистившись от всего плотского, стала безгрешной и радостной, питая его светом великой милующей любви ко всем людям: Кончается любовь, летит прозрачным пухом, Я знаю, что скажу, откроюсь - не сегодня, В них влага полных рек, иных миров скольженье, Ты только не скорби по поводу разлуки, © Copyright: Михаил Просперо, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
