Колотит дождь. Подводит колея.
Ты куришь, я дремлю. Всё как обычно.
Сегодня непогода у руля,
и гаснут фонари, как будто спички.
Опять от пункта А до пункта Б.
То в горочку, то ровно, то полого...
А знаешь, всё же главное в судьбе
не эти пункты, а сама дорога,
где сквозь воспоминаний взвесь и вязь
мелькают Жары... Липки... Померанье...
И будущее, прошлым становясь,
на миг приобретает очертанья,
навечной тайной душу бередя:
кто жил здесь? как? что в жизни этой проку?
Но тут же вместе с каплями дождя
всё смахивают дворники со стёкол...
Очередной фонарь уронит свет,
и удивишься: как не видел прежде,
что никакого мига между нет,
всего-то есть, что память да надежда.
РАЙОН
Сыро. Туманно. Деревья прохладны, низки.
Пятна полночного света теплы и сладки.
Сколько мне лет? Не помню. Я той же кладки,
что и дома по месту моей прописки.
В ёлках на старости лет заплутав немножко,
смотрит Ильич: ну, как тут живут, за МКАДом?
Старый район. Избушки на курьих ножках.
В два этажа, но к лесу, конечно, задом.
Изгородь, будто в штыки принимая время,
вся изогнулась воинственно и щербато.
Рядом мужик примерно такого ж крена
нашей соседке в любви признаётся матом.
Это всё внешнее. Всяк в глубине романтик.
Каждому свой броневик, постамент и клумба.
Так и живём без всяческих хиромантий
между дождём и солнцем, былым и думой.
Дедушка Ленин, да стой тут ещё лет двести –
я тебе так скажу: человек всё тот же.
А в остальном прогресс не стоит на месте:
видишь, бордюр опять на дороге ложат...
ПАМЯТЬ
Я расскажу, а ты запоминай.
Когда ночами слышишь пёсий лай,
не думай, что собаке просто скучно.
Она сейчас по-своему поёт
о том, что жизнь похожа на полёт
небесной тучи.
Её края подсвечены бледно,
она всегда с ветрами заодно...
Вот ты глядишь и думаешь о бренном –
о том, что всё проходит навсегда,
о том, что с неба падает звезда,
и это знак конечности и тлена.
И тонкий серп стареющей луны
остроконечно вспарывает сны
и ловит на крючок тоски и страха,
липучего, как нити паутин, —
что в этом мире ты совсем один:
пришёл, ушёл, ни памяти, ни праха.
А у собаки кровь её племён
гудит про незапамятность времён,
про ночь в степи, где всхрапывают кони,
где каждый жив, пока он лютый зверь...
И ветер дует в дудочку потерь,
и эхо стонет.
Лиловая, как чашечки вьюнков,
в собачьей глотке зреет тьма веков,
она сладка, мучительна, зыбуча.
И в этой тьме серебряно летят,
как тыщу лет и тыщи лет назад,
всё те же тучи...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
