Ну вот, ты уже и сумела
не написать ни слова.
Решительно, даже смело,
вернулась к своим основам –
в уютное уединенье,
сердечную защищённость,
где в бездну летят мгновения,
не создавая общность.
II.
Ну вот, ты уже и сумела
не попросить коснуться
забывшего ласку тела,
хотя… так мечтала прогнуться
в немыслимом танце блаженства,
в осознанном крике боли.
Осталась в неправильно-женской,
необратимой доле.
III.
Ну вот, ты уже и сумела
прожить без меня две ночи,
осознано и умело
оставив на сердце прочерк.
А мне не хватило силы
перебороть умение.
…С отчаяньем невыносимым
молюсь о твоём возвращении…
Любимые уходят…
Не из дома,
а тихо исчезают из души…
Проклятый телефон в сердцах изломан
и не хотят писать карандаши!
Кому звонить?
Кому писать? – Все тщетно!
В пустой квартире эхом бродит звук.
В углы, как в паутину, незаметно
вползает одиночество–паук.
И вдруг поймёшь – отчаянно и страшно,
что ты один…
один среди теней,
начнёшь метаться в памяти вчерашней
и будет больно...
с каждым днём больней!
Настанет час, когда в тоске невольной,
отчаяньем весь мир разворошив,
ты крикнешь так, что станет сердцу больно:
«Не исчезай!
…Хотя бы из души…»
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
