Хорошая квартира 101Метафора Булгакова о квартире 302-бис была мне понятна с детства, задолго до чтения книги, когда на день рождения отца собирались его друзья, физики, философы, бизнесмены, разведчики, музыканты, профессора, иностранцы... Действо проходило во всей квартире, прибытие гостей начиналось в произвольное время и шло нескончаемым потоком весь день. Когда некоторые уже начинали уходить, кто-то только выезжал из дома в нашу сторону. В те времена было мало такси, городской транспорт ходил редко, обычно от дома до метро добирались пешком, так что самые поздние гости могли остаться с ночевкой, хотя и на следующий день можно было ожидать новых или вернувшихся гостей. Тем временем на кухне происходила женская суета. Бесперебойно работал комбайн по производству салатов, жареных куриных ножек, картошки с укропом, раскладывание всевозможных заготовок, солений и сел;док. Суету наводили три девицы под окном: мама и две её младшие сестры и вездесущие дети. Сюда же периодически захаживали самые любвеобильные мужчины, высказать комплименты и прихватить с собой еще пару рюмок. Тем более, что устройство советских квартир предполагает почему-то туалет непосредственно рядом с кухней, в которой почти всегда и проистекает основная жизнь больших семей. Каждая приходящая в дом женщина должна была прийти на поклон в женское отделение и предложить свою помощь, помыть, порезать, положить, отнести, сделать любую мелочь в ритуальном смысле, но главным ритуалом, конечно, были новости о детях, мужьях, квартирах, отъездах, болячках, рецептах и всех других жизненно важных вещах. После окончания приготовительных процедур, кухня превращалась в ещё одну курилку, первая была в кабинете отца, в которой за закрытыми, хоть и стеклянными дверьми, проходило заседание «мужского клуба», откуда слышался мужской смех и куда почти запрещалось заходить детям и женщинам, вторая курилка была на балконе большой комнаты, туда ходили покурить для уединения по особенно важным и интересным темам, конечно, курили и на лестничной клетке, а ближе к концу застолья, можно было курить уже и за столом. Впрочем, в те времена курить можно было не только на любой кухне страны, за столом любого ресторана, но даже и в самолётах. В какой-то момент внимание почтенной взрослой публики переключали на детский концерт – мы что-нибудь играли на пианино, изображали пение «Wind of change» на настоящей барабанной установке, гитаре и стойке микрофона в виде клоунского носа под фонограмму кассеты, привезённой далёким австралийским гостем, показывали театральные сценки, хвастались скоростью подъема на канате или подтягиваниях по шведской стенке. После некоторого количества возлияний, гости поднимались из-за стола и распределялись на группы по тематике разговоров, а я незаметно пробираясь меж воодушевлённых алкоголем и интересными разговорами компаний, прислушивалась то к одним, то к другим, то к женским сплетням, то к мужским соревнованиям в должностях и важностях, ухватывая философствования о большом взрыве, образовании Вселенной, последние веяния западных медиа, научные изыскания и ещё множество других тем. Кажется, эти миры где-то существуют и сейчас, где-то продолжаются эти разговоры, жив и здоров отец и я всё также могу его обнять и смотреть с восхищением! М.П. © Copyright: Мария Полупанова, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
