Николай Михайлович Рубцов

Марина Юрченко Виноградова: литературный дневник

О чём писать?
На то не наша воля!
Тобой одним не будет мир воспет!
Ты тему моря взял
и тему поля,
а тему гор
другой возьмёт поэт!
Но если нет
ни радости, ни горя,
тогда не мни,
что звонко запоёшь,
любая тема
поля или моря
и тема гор
всё это будет ложь!
.



***


Моё слово верное
прозвенит!
Буду я, наверное,
знаменит!
Мне поставят памятник
на селе!
Буду я и каменный
навеселе!..



КОЗА


Побежала коза в огород.
Ей навстречу попался народ. —
Как не стыдно тебе, егоза?
И коза опустила глаза.
А когда разошёлся народ,
Побежала опять в огород.


НИЧЕГО НЕ СТАНУ ДЕЛАТЬ


Год пройдет...
другой...
а там уж —
Что тут много говорить?—
Ты, конечно, выйдешь замуж,
Будешь мужу суп варить.


Будет муж тобой гордиться,
И катать тебя в такси,
И вокруг тебя кружиться,
Как Земля вокруг оси.


Что ж? Мешать я вам не стану,
Буду трезв и буду брит,
Буду в дом носить сметану,
Чтобы дед лечил гастрит.


Ничего не стану делать,
Чтоб нарушить ваш покой.
На свиданье ночью белой,
Может быть, пойду с другой...


Так чего ж, забившись в угол,
Сузив жёлтые зрачки,
На меня твоя подруга
Мрачно смотрит сквозь очки?..



ЯНВАРСКОЕ


Мороз под звёздочками светлыми
по лугу белому, по лесу ли
идёт, поигрывая ветками,
снежком поскрипывая весело.
И всё под ёлками похаживает,
и всё за ёлками ухаживает, –
снежком атласным принаряживает!
И в новогодний путь – проваживает!
А после сам принаряжается,
в мальчишку вдруг преображается
и сам на праздник отправляется:
— Кому невесело гуляется? –
лесами тёмными и грозными
бежит вперёд с дарами редкими,
и всё подмигивает звёздами,
и всё поигрывает ветками,
и льдинки отвечают звонами,
а он спешит, спешит к народу
с шампанским, с музыкой, с поклонами
спокойно прожитому году;
со всеми дружит он и знается,
и жизнь в короткой этой праздности
как будто снова начинается –
с морозной свежести и ясности!



***


А между прочим, осень на дворе.
Ну что ж, я вижу это не впервые.
Скулит собака в мокрой конуре,
Залечивая раны боевые.


Бегут машины, мчатся напрямик
И вдруг с ухаба шлёпаются в лужу.
Когда, буксуя, воет грузовик,
Мне этот вой выматывает душу.


Кругом шумит холодная вода,
И всё кругом расплывчато и мглисто,
Незримый ветер, словно в невода,
Со всех сторон затягивает листья…


Раздался стук. Я выдернул засов.
Я рад обняться с верными друзьями.
Повеселились несколько часов,
Повеселились с грустными глазами.


Когда в сенях опять простились мы,
Я первый раз так явственно услышал,
Как о суровой близости зимы
Тяжёлый ливень жаловался крышам.


Прошла пора, когда в зелёный луг
Я отворял узорное оконце –
И все лучи, как сотни добрых рук,
Мне по утрам протягивало солнце…



ПРОЩАЛЬНАЯ ПЕСНЯ


Я уеду из этой деревни…
Будет льдом покрываться река,
Будут ночью поскрипывать двери,
Будет грязь на дворе глубока.


Мать придет и уснет без улыбки…
И в затерянном сером краю
В эту ночь у берестяной зыбки
Ты оплачешь измену мою.


Так зачем же, прищурив ресницы,
У глухого болотного пня
Спелой клюквой, как добрую птицу,
Ты с ладони кормила меня?


Слышишь, ветер шумит по сараю?
Слышишь, дочка смеется во сне?
Может, ангелы с нею играют
И под небо уносятся с ней…


Не грусти! На знобящем причале
Парохода весною не жди!
Лучше выпьем давай на прощанье
За недолгую нежность в груди.


Мы с тобою как разные птицы!
Что ж нам ждать на одном берегу?
Может быть, я смогу возвратиться,
Может быть, никогда не смогу.


Ты не знаешь, как ночью по тропам
За спиною, куда ни пойду,
Чей-то злой, настигающий топот
Все мне слышится, словно в бреду.


Но однажды я вспомню про клюкву,
Про любовь твою в сером краю
И пошлю вам чудесную куклу,
Как последнюю сказку свою.


Чтобы девочка, куклу качая,
Никогда не сидела одна.
— Мама, мамочка! Кукла какая!
И мигает, и плачет она…



МИНУТА ПРОЩАНИЯ


...Уронила шёлк волос
Ты на кофту синюю.
Пролил тонкий запах роз
Ветер под осиною.
Расплескала в камень струи
Цвета винного волна –
Мне хотелось в поцелуи
Душу выплескать до дна!



ПИСЬМО


Дорогая! Любимая! Где ты теперь?
Что с тобой? Почему ты не пишешь?
Телеграммы не шлешь... Оттого лишь — поверь,
Провода приуныли над крышей.
Оттого лишь, поверь, не бывало и дня
Без тоски, не бывало и ночи!
Неужели — откликнись — забыла меня?
Я люблю, я люблю тебя очень!
Как мне хочется крикнуть: «Поверь мне! Поверь!»
Но боюсь: ты меня не услышишь...
Дорогая! Любимая! Где ты теперь?
Что с тобой? Почему ты не пишешь?


1956



ЭКСПРОМТ


Я уплыву на пароходе,
Потом поеду на подводе,
Потом еще на чем-то вроде,
Потом верхом, потом пешком
Пройду по волоку с мешком —
И буду жить в своём народе!



***


Я люблю судьбу свою,
Я бегу от помрачений!
Суну морду в полынью
И напьюсь,
Как зверь вечерний!
Сколько было здесь чудес,
На земле святой и древней,
Помнит только тёмный лес!
Он сегодня что-то дремлет.
От заснеженного льда
Я колени поднимаю,
Вижу поле, провода,
Всё на свете понимаю!
Вот Есенин —
на ветру!
Блок стоит чуть-чуть в тумане.
Словно лишний на пиру,
Скромно Хлебников шаманит.
Неужели и они —
Просто горестные тени?
И не светят им огни
Новых русских деревенек?
Неужели
в свой черёд
Надо мною смерть нависнет,—
Голова, как спелый плод,
Отлетит от веток жизни?
Все умрём.
Но есть резон
В том, что ты рождён поэтом.
А другой — жнецом рождён...
Все уйдём.
Но суть не в этом...


<1970>


***


До конца,
До тихого креста
Пусть душа
Останется чиста!


Перед этой
Желтой, захолустной
Стороной березовой
Моей,
Перед жнивой
Пасмурной и грустной
В дни осенних
Горестных дождей,
Перед этим
Строгим сельсоветом,
Перед этим
Стадом у моста,
Перед всем
Старинным белым светом
Я клянусь:
Душа моя чиста.


Пусть она
Останется чиста
До конца,
До смертного креста!



ЗИМНИМ ВЕЧЕРКОМ


Ветер не ветер —
Иду из дома!
В хлеву знакомо
Хрустит солома,
И огонек светит...


А больше —
ни звука!
Ни огонечка!
Во мраке вьюга
Летит по кочкам...


Эх, Русь, Россия!
Что звону мало?
Что загрустила?
Что задремала?


Давай пожелаем
Всем доброй ночи!
Давай погуляем!
Давай похохочем!


И праздник устроим,
И карты раскроем...
Эх! Козыри свежи.
А дураки те же.


<1970>



***
По мокрым скверам
проходит осень,
Лицо нахмуря!
На громких скрипках
дремучих сосен
Играет буря!
В обнимку с ветром
иду по скверу
В потемках ночи.
Ищу под крышей
свою пещеру —
В ней тихо очень.
Горит пустынный
электропламень,
На прежнем месте,
Как драгоценный какой-то камень,
Сверкает перстень,—
И мысль, летая,
кого-то ищет
По белу свету...
Кто там стучится
в мое жилище?
Покоя нету!
Ах, эта злая старуха осень,
Лицо нахмуря,
Ко мне стучится
и в хвое сосен
Не молкнет буря!
Куда от бури,
от непогоды
Себя я спрячу?
Я вспоминаю былые годы,
И я плачу...


1964



НЕ ПРИШЛА


Из окна ресторана —
свет зеленый,
болотный,
От асфальта до звезд
заштрихована ночь
снегопадом,
Снег глухой,
беспристрастный,
бесстрастный,
холодный
Надо мной,
над Невой,
над матросским
суровым отрядом.
Сумасшедший,
ночной,
вдоль железных заборов,
Удивляя людей,
что брожу я?
И мерзну зачем?
Ты и раньше ко мне
приходила нескоро,
А вот не пришла и совсем...
Странный свет,
ядовитый,
зеленый,
болотный,
Снег и снег
без метельного
свиста и воя.
Снег глухой,
беспристрастный,
бесстрастный,
холодный,
Мертвый снег,
ты зачем
не даёшь мне покоя?


<1959>



РУССКИЙ ОГОНЕК


Погружены
в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели!
Оцепенели маленькие ели,
И было небо темное, без звезд.
Какая глушь! Я был один живой
Один живой в бескрайнем мертвом поле!


Вдруг тихий свет — пригрезившийся, что ли?
Мелькнул в пустыне, как сторожевой...


Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу (последняя надежда!),
И услыхал, отряхивая снег:
— Вот печь для вас и теплая одежда...—
Потом хозяйка слушала меня,
Но в тусклом взгляде жизни было мало,
И, неподвижно сидя у огня,
Она совсем, казалось, задремала...


Как много желтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне
И поразил
Сиротский смысл семейных фотографий!


Огнем, враждой
Земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет...
— Скажи, родимый, будет ли война?
И я сказал: - Наверное, не будет.


— Дай бог, дай бог...
Ведь всем не угодишь,
А от раздора пользы не прибудет...-
И вдруг опять:
— Не будет, говоришь?
— Нет,— говорю,— наверное, не будет!
— Дай бог, дай бог...
И долго на меня
Она смотрела, как глухонемая,
И, головы седой не поднимая,
Опять сидела тихо у огня.
Что снилось ей?
Весь этот белый свет,
Быть может, встал пред нею в то мгновенье?
Но я глухим бренчанием монет
Прервал ее старинные виденья...
— Господь с тобой! Мы денег не берем.
— Что ж,— говорю,— желаю вам здоровья!
За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью...


Спасибо, скромный русский огонек,
За то, что ты в предчувствии тревожном
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
От всех друзей отчаянно далек,
За то, что, с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь, как добрая душа,
Горишь во мгле, и нет тебе покоя...


1964



ВИДЕНИЯ В ДОЛИНЕ


Взбегу на холм
и упаду
в траву.
и древностью повеет вдруг из дола.
Засвищут стрелы, будто наяву.
Блеснёт в глаза
кривым ножом монгола.
Сапфирный свет
на звёздных берегах,
и вереницы птиц твоих,
Россия,
затмит на миг
в крови и жемчугах
тупой башмак скуластого Батыя!..
И вижу я коней без седоков
с их суматошным
криком бестолковым,
Мельканье тел, мечей и кулаков,
и бег татар
на поле Куликовом...
Россия, Русь —
куда я ни взгляну!
За все твои страдания и битвы —
люблю твою,
Россия,
старину,
твои огни, погосты и молитвы,
твои иконы,
бунты бедноты,
и твой степной,
бунтарский
свист разбоя,
люблю твои священные цветы,
люблю навек,
до вечного покоя...
Но кто там
снова
звезды заслонил?
Кто умертвил твои цветы и тропы?
Где толпами
протопают
они,
там топят жизнь
кровавые потопы...
Они несут на флагах
чёрный крест!
Они крестами небо закрестили,
и не леса мне видятся окрест,
а лес крестов
в окрестностях России...
Кресты, кресты...
Я больше не могу!
Я резко отниму от глаз ладони
и успокоюсь: глухо на лугу,
траву жуют
стреноженные кони.
Заржут они,
и где-то у осин
подхватит эхо
медленное ржанье.
И надо мной —
бессмертных звёзд Руси,
безмолвных звёзд
сапфирное дрожанье...


Ленинград, 1960



ЛЕВИТАН


(по мотивам картины "Вечерний звон")


В глаза бревенчатым лачугам
глядит алеющая мгла.
Над колокольчиковым лугом
собор звонит в колокола.


Звон заокольный и окольный,
у окон,
около колонн.
Звон колоколен колокольный,
и колокольчиковый звон.


И колокольцем
каждым
в душу —
любого русского спроси! —
звонит, как в колокол,
— не глуше, —
звон
левитановской
Руси!


Ленинград, 1960



ДУША ХРАНИТ


Вода недвижнее стекла.
И в глубине ее светло.
И только щука, как стрела
Пронзает водное стекло.


О, вид смиренный и родной!
Березы, избы по буграм
И, отраженный глубиной,
Как сон столетий, божий храм.


О, Русь — великий звездочет!
Как звезд не свергнуть с высоты,
Так век неслышно протечет,
Не тронув этой красоты;


Как будто древний этот вид
Раз навсегда запечатлен
В душе, которая хранит
Всю красоту былых времен...


1966


ГОЛОЛЕДИЦА


В черной бездне
Большая Медведица
Так сверкает! Отрадно взглянуть.
В звездном свете блестя, гололедица
На земле обозначила путь...
Сколько мысли,
И чувства, и грации
Нам являет заснеженный сад!
В том саду ледяные акации
Под окном освещенным горят.
Вихревыми, холодными струями
Ветер движется, ходит вокруг,
А в саду говорят поцелуями
И пожатием пламенных рук.
Заставать будет зоренька макова
Эти встречи — и слезы, и смех...
Красота не у всех одинакова,
Одинакова юность у всех!
Только мне, кто любил,
Тот не встретится,
Я не знаю, куда повернуть,
В тусклом свете блестя, гололедица
Предо мной обозначила путь...


(1969)


***


Улетели листья
с тополей —
Повторилась в мире неизбежность.
Не жалей ты листья, не жалей,
А жалей любовь мою и нежность!
Пусть деревья голые стоят,
Не кляни ты шумные метели!
Разве в этом кто-то виноват,
Что с деревьев листья
улетели?



ГОСТЬ


Гость молчит,
и я — ни слова!
Только руки говорят.
По своим стаканам снова
Разливаем всё подряд.


Красным,
белым
и зелёным
Мы поддерживаем жизнь.
Взгляд блуждает по иконам,
Настроенье — хоть женись!


Я молчу, я слышу пенье,
И в прокуренной груди
Снова слышу я волненье:
Что же, что же впереди?


Как же так—
скажи на милость!
В наши годы, милый гость,
Всё прошло и прокатилось,
Пролетело, пронеслось?


Красным,
белым
и зелёным
Нагоняем сладкий бред...
Взгляд блуждает по иконам...
Неужели Бога нет?



***


Село стоит
На правом берегу,
А кладбище —
На левом берегу.
И самый грустный всё же
И нелепый
Вот этот путь,
Венчающий борьбу,
И всё на свете,—
С правого
На левый,
Среди цветов
В обыденном гробу...


©



Другие статьи в литературном дневнике: