В той комнате ружьё висит на стенке,
задумалось, куда ему пальнуть.
Плывут огни немыслимых оттенков,
от зеркала к дивану держат путь.
В углу старуха сны на спицах вяжет.
В другом углу – любовников возня.
Из коридора мат, многоэтажен,
доносится, но в коридор нельзя
тебе, дружок, баюкай лучше зайца,
корми медведя плюшевой лапшой.
Никто не знает, как ты оказался
в той комнате, то светлой и большой,
то маленькой, внутри – чернила ночи,
но в каждом варианте по ружью;
оно висит и высказаться хочет,
под ним – зеленоватый абажур
в А-версии; в Б абажур сиренев,
свет выключен, и пьяный алеут
бьёт лыжной палкой северных оленей,
выпытывая, как тебя зовут.
Олени спят, не издают ни звука.
В окне звезда от холода дрожит.
"А в самом деле, как его зовут-то?" –
бормочет бабка, спицы отложив.
В окне звезда, сугробы в коридоре.
А в пыльном кресле, бледен как мертвец,
сидит сновидец с зайцем на ладони
и вспоминает, кто он, наконец.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
