Мой взгляд на хайку

Алиса Михалева: литературный дневник

Андреев один из первых русских авторов хайку: когда то он и Игорь Шевченко проломили стену которая отделяла нас от японской поэзии. Так же Алексей стал первым русским автором хайку, получившим мировое признание.


Он занимал вторые места в крупнейших всемирных конкурсах Shiki haiku contest (1995) и Mainichi haiku contest (1997). Книга его хайку вышла в 1996 году в США (в переводах автора) и в 2002 году в Японии.


Ему принадлежат популярные статьи о хайку, опубликованные в журналах «Арион», «Новое литературное обозрение» и других. Также он переводил современные хайку с английского (в том числе тексты Аллена Гинзберга, Джека Керуака, Джорджа Суида) и французского языков.


Я училась у Ильи Фонякова, участвовала в различных конкурсах, Игорь Шевченка, был один конкурс от японского посольства на Сахалине.


Его основной принцип это отход от двух крайностей. Андреев явно дистанцируется и от поэтов, называющих хайку практически любое трёхстишие, и от востоковедов, которые говорят о полной невозможности перенести японскую эстетику на русскую почву. Его подход — посередине: канон переносим, но не как набор правил, а как система приёмов (недостроенный мост, отсутствие метафоры, лёгкость).


В моем понимание, хотя я и согласна с мастером, но с некоторыми оговорками о которых и хочу рассказать в своей книге: «Рисуем Хайку и новой «Планета Хайку». Мои ключевые отличия от позиции Андреева; слоговый счёт сохраняем. В отличие от Андреева, который сознательно пренебрегает 5-7-5, для меня хайку трёхстишие в 5, 7, 5 слогов но, слоговая структура наших языков японского, английского и русского языков не совпадает - то есть проблема артиклей существует, но канон от неё не отменяется.


Учебный, систематизирующий подход. Главная цель отраженная в книге «рассказать простыми словами о сложном»: японская поэзия опутана терминологией, непонятной русскому читателю, и я хочу сделать её доступной. Объяснить японскую терминологию в рамках европейской: метафора, анафора и.тп. Отсюда главы в книге про основы, «две части целого», поиск хайку, человека и природы в хайку. Внимание к «эмоционально окрашенным словам» (киго и сезонным слов). Как могут такие слова и как они придают стиху настроение и несут смысл, но при этом: они могут перегружать образ хокку.


Это классическая дискуссия японской традиции, которую Андреев в своих текстах почти не разворачивает. Я хочу расширить жанр не отказываясь от правил. Многие японские термины «кокэтоба» - «метафора» или «аллегория», «макуро-котоба», «зачин» имеют аналоги в нашей поэтической системе, а наши в японской.


Расширение жанра вместо отказа от правил. Я не спорю с формой, а достраиваю вокруг неё своё пространство: придумав понятие «минипоэзии» — коротких свободных стихов до одиннадцати строк на основе японских жанров (хайку, танка, сэдока) — и даже собственный термин Pennellata («мазок кистью», поэтическая зарисовка в форме верлибра, японского сонета, сэдока и нагаута).


Интуитивная, почти медиумическая практика письма. Про собственные стихи я говорю: «специально я их не придумываю, стихи приходят сами, постучат и попросят, чтобы их впустили. Остаётся лишь впустить их». У Андреева акцент — на технике и читательском сотворчестве, у меня на открытости моменту.


2 Амая и Брюсов: взгляд на хайку


Арике Амая петербургская поэтесса моя вторая личность. Псевдоним который стал моим вторым я. В аннотации к «Рисуем Хайку» об этом написано более развернуто: «Что такое раздвоение личности? Раздвоение личности разговор с самым собой. Человек просто беседует, отвечает на свои же вопросы. ставит вопросы и находит выход из сложившийся ситуации.»


Наиболее сильно Арике перекликается с поэтом «серебряного века» В. Брюсовым. Возможно она считает его своим учителем и идейным вдохновителем.


Но связь здесь не «по мотивам», а буквальная: Арике Амая пишет хайку в продолжение брюсовских танка, разбирает его переводы и спорит с ними.


1. Танка Брюсова - её хайку-«ответ»
У Брюсова в цикле «Японские танки и хай-кай» (книга «Сны человечества», 1913) есть танка:


\По волнам реки Неустанный ветер с гор Гонит лепестки. Если твой я видел взор, Жить мне как же с этих пор?\


Амая берёт первые три строки брюсовской танка — и «дописывает» четвёртую и пятую сама, но уже в форме хайку, причём современного, городского:


По волнам реки: в лодке заспанный рыбак — гудок теплохода


Сама она пишет: «Лично у меня из брюсовской танка получилось такое хайку». Это очень показательный жест: у Брюсова — символистская условность (ветер, лепестки, «твой взор»), у неё — та же строка, доведённая до классической японской конкретики, но с современной деталью (гудок теплохода). Она фактически проводит эксперимент: что было бы, если бы Брюсов дошёл до хайку, а не остановился на танка.


2. Спор о «дремотном пруде»
Хайку Басё о лягушке Брюсов перевёл как «О, дремотный пруд! Прыгают лягушки вглубь, / Слышен всплеск воды» (вместо более точного «старый пруд»).


Амая и я разбирает\разбираю этот выбор всерьёз: считает, что Брюсов подобрал слово из пяти слогов — как в оригинале («фуруикэ»), это был сознательный выбор слово из пяти слогов.


Единственное число «всплеск» против множественного у Мендрина «Брюсов мог использовать перевод Мендрина» - попыткой приблизиться к саби, грустной прелести одиночества. То есть она или «Я» не просто цитирует — она реконструирует его переводческую логику, как это делали его биографы.


Я считаю что перевод построен на подборе правильных слов. Наиболее подходящих для сохранения атмосферы стиха.


Брюсов это реальная личность с которой можно вступить в диалог. Многие поэты делают именно так. Вступают в диалог со своими предшественниками и спорят с ними находя логику в их творчестве или переводе. Но в тоже время отдают дань общей с собой эпохе.


Брюсов сам первым показал этот приём: взяв танка Киёхара-но Фукаябу из «Кокинвакасю», он сжал её до трёхстишия — «Кто назвал любовь? / Имя ей он мог бы дать / И другое: Смерть». Амая делает зеркально: берёт его пятистишие и находит в нём скрытое трёхстишие. Так что её «преемственность» - это не тематика, а работа с формой: танка у Брюсова «вступительный стих, идея к ненаписанному стихотворению» — и она его эти ненаписанные хайку и дописывает.


Следующие строки взяты из стихотворений поэтов. Или одна строка? Я публикую книгу и даю в ней пример что отдельные трехстишья русских поэтов могут стать хайку: на историческую параллель: хайку против запретов эпохи — одновременно в Японии (смена канона на человека) и в России (отказ петь под дудку времени).


Эти строки из Ахматовой не брошу землю я кто...


На растерзание врагам –


Их грубой лести не подвластна...


песен я своих не дам.



Есть у неё и тактическая разница с Брюсовым: он писал хореем и рифмовал, её хайку - свободные, без рифмы, зато с опорой на современный урбанистический образ вместо цветущей ветки. Получается линия: Басё - Брюсов (перевод через условность) - Амая (перевод жанра в сегодняшний город).




Другие статьи в литературном дневнике: