Только доски купальни, купальщиц тела и купальщиков
зеленеют русалочьи в сумерках. Ворох еловый
и болотный туман. От плесканья пловцов и ныряльщиков -
шум над озером, как от тарелок в курортной столовой.
Сорванцы полотенцем махровым вихры и лопатки
растирают друг дружке, продрогши. Исчирканы спички.
Ах, как сладок дымок сигаретный и воздух! На складки
брюк ложится крахмальный напевчик невидимой птички.
И босые касанья травы о стопу. И мурашки.
Нафталин мошкары и созвездий на бархате черном.
А потом по дороге лесной возвращенье в рубашке,
отсыревшей в росе и пропахшей смолою и дерном.
Еле видно. И грудь распирает желанья огромность:
вот бы в смутном краю, для которого нет и названья,
тоже озеро было б, и лес, ну хотя бы способность
вспомнить юность, и жизнь, и друзей, и ночное купанье.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
