Великое Ничто ... Пустота, выдаваемая за Прорыв ... "Икона" вместо Мадонны ... Заумь вместо Смысла ...
или как полное «Ничто» становится главным Шедевром ...
Луна – отъявленная воровка, она крадёт свой бледный свет у солнца.
________________ «The moon's an arrant thief, and her pale fire she snatches from the sun...» —
___________________ /фраза Тимона Афинского из одноимённой пьесы Уильяма Шекспира/
В истории культуры есть парадокс, который не перестанет будоражить пытливые умы с той самой поры, как существует искусство:
С одной стороны – все хотят элементарного узнавания. Именно узнавания, а не узнаваемости. Чтобы про себя, про родное, про сокровенное –
а не про каталог. Узнавания – как мадонны, в которой угадывается вечное, пейзажа, напоминающего родные края, поэзии, дарящей крылья,
чтобы о прекрасном, о светлом и чистом, о непреходящем, героя, в ком отражается народная душа.
С другой – нам вместо этого суетливо подсовывают всяческие «квадраты», «фонтаны-писсуары», «заумь», «тишину»... Пошлость и бездарность, одним словом. Мало того! Спустя не столь продолжительное время ещё и объявляют все эти "изыски" мысли (как по мне, так и не мысли вовсе, а – мыслеблудия!) главными шедеврами человечества.
Этот парадокс работает безотказно во всех сферах искусства. И чем больше вглядываешься в без-сбойно функционирующий механизм,
тем отчётливей видишь: он действительно един для всех сфер. Без исключений! Для литературы, живописи, театра, кино, музыки, балета, скульптуры. Всюду одно и то же – подмена живого мёртвым, настоящего – пустым, правдивого – пафосно манерным.
Вот хотя бы...
— Читатель — хочет видеть в романах живых героев, их реальные истории, в которых отражается его собственная жизнь, – а не задрипанную бульварную беллетристику, от которой уже через пять минут в голове остается лишь скрипучий мусор...
В поэзии, как в высшем порядке слов, он хочет взлетать к небесам, уноситься в заоблачные выси, паря над серыми скучными буднями.
Он хочет, чтобы как у Высоцкого, было все по-честному, по-настоящему, и чтобы автор был на все сто «своим», будь он солдатом, шахтером, альпинистом, моряком, водителем или даже заключенным.
— Ценитель живописи — ждет мастерства, композиции, игры света и тени, сочности колорита, воздушности красок, а не той дешевой китчевой подделки, о которой герой Георгия Вицина из «Операции Ы» кричал на зимнем базаре: «Налетай, торопись, покупай живопи'сь!» –
и уж тем более он не ждет «инсталляций» из кучи дерьма на столе.
— Театрал — жаждет увидеть на сцене живые страсти, характеры, судьбы, а не "концептуальные" потуги режиссеров, которые вместо Чехова выдают, простите, черт знает что – с голозадыми актерами, с драными носками на вздыбленных членах и прочими "высоко-интеллектуальными находками", призванными прикрыть отсутствие режиссерской мысли. Зритель ищет сопереживания, а не тошнотворных сцен, после которых хочется бежать, сломя голову – не рассуждать, не обсуждать, а скорее бы отмыться, отдраиться, отскрестись, как от проказы.
— Зритель — он в кинозалы приходит за тем же. За правдой жизни – за той, которую узнает, как свою, или же за той, которую пусть и не прожил лично, но хотел бы. За яркими событиями, за перипетиями, за тем, чтобы полтора-два часа дышать чужим дыханием, как своим собственным.
А никак не за тем, чтобы получать без-конечные (читай – бездарные!) ремейки, плоские блокбастеры без души и смысла, убогие амёбные экшены
и напыщенный «артхаус», где режиссёр из кожи вон как старательно (буквально выпрыгивая из штанов!) пытается доказать, что он умнее зрителя.
Вместо живых людей – функции, вместо развития – монтажные склейки, вместо чувств – маркетинговые интеграции.
— Меломан — музыка... слушатель... Он жаждет чистой прозрачной мелодии, которая отзовётся, которая ляжет на сердце, чтобы потом её
(пусть даже слегка фальшивя) тихонько насвистывать под настроение; он жаждет песни, которую можно будет радостно (или грустно) напевая, сбивчиво повторять – а не «конкретной музыки», где главный инструмент – тишина, которую почему-то объявляют шедевром, не пустозвонных "шлягеров" и "хитов" с провокационными рифмами к слову «везде» или всевозможными «ла-ла-ла» да «ту-ту-ту» вообще вместо оных.
— Поклонник балета — того священного действа, когда тело говорит без всяких слов. Зритель ждёт смелости полёта и вместе с тем грациозности, изящества, утонченности, чтобы дух захватывало от того, как танцовщик живет и умирает на сцене, как он парит, преодолевая земное притяжение.
А все его мысли о прекрасном разбиваются о «современную хореографию», где балетную традицию, её каноны и архетипы нагло перевирают,
а классические па, плие, жете, тандю (на чем стоял и держался балет!) заменяют дикими судорогами под столь же дикую фонограмму.
Вместо эстетики – эпатаж, вместо мастерства – голая идея, которую можно объяснить разве что в программке.
— Даже скульптура — этот величественный и гордый, возвышающийся и строгий, веками застывший в камне и отлитый в бронзе монументальный диалог с вечностью, сегодня рискует превратиться в пустозвонно акционистский базарный шум заполошных торговок.
«Актуальное» искусство VS традиционное (настоящее!). Примеров – хоть отбавляй.
== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == Иногда не видеть и не слышать – это как бы меньшее из зол
В Рязани, например, ООО «Арм-Элит» отгрохало скульптуру «Молодой нахимовец с девушкой» аж за два миллиона рублей. Когда сняли чёрную плёнку, народ ахнул: лица кривые, пропорции плывут, а у девушки ни горловины, ни рукавов не прорисовано – будто она забыла блузку надеть. Местный скульптор Олег Седов (автор памятника Евпатию Коловрату) высказался жёстко: «Лучше бы эту бронзу переплавили в куб –
и то было бы интересней». Простояло «творение» пару дней – и ушло тихим шагом обратно под плёночку.
Не отстал и скульптор Максим Дикунов – в 2007-м наваял трёхметрово-трёхтонную фигуру коня Ярыжа, которую установили у частного отеля Воронежской области в полукилометре от трассы М-4 «Дон». Горе-скульптор зачем-то проработал интимные детали животного с такой скрупулёзной тщательностью, что, невольно облизываясь, позавидовал бы любой серьёзный анатомический театр.
Да! И в зубы рысаку вставил рельсу – либо чтоб травой не давился, либо с намёком, что дарёному коню в зубы не смотрят.
А в Нововоронеже в 2020-м прогремел памятник «Алёнке». Автор эскиза, архитектор Александр Шилин, потом оправдывался:
кузнецы, мол, не так поняли, пропорции вроде соблюли, но лицо вышло «не таким нежным, как я планировал». Интернет взорвался мемами:
Белый Ходок из «Игры престолов», инстаблогерша с перекачанными губами, символ ковидного года... Городские власти продержались три дня –
и демонтировали это безобразие. Потом, правда, продали с аукциона за 2,6 миллиона рублей – видимо, как коллекционный экземпляр дурновкусия. Сам же Шилин теперь, поди, каждую ночь тревожно ворочается во снах, в которые всякий раз непрошено вторгается то самое «нежное лицо», которое по задумке якобы должно было спасти мир (прям по Достоевскому!), а вместо этого стало очередным корявым мемом.
Или пензенский кентавр с дырявой грудью на Фонтанной площади: у скульптуры человеческий торс и (как и полагается всем кентаврам!) лошадиные ноги. Да вот только туловище развёрнуто к хвосту, так что тело и ноги смотрят в разные стороны.
Автор скульптуры – заслуженный (!!!) художник Юрий Ткаченко. Поговаривали о том, что это, мол, окно, портал (прям врата междумирья!) или даже триумфальная арка. Сам же автор объяснял, что это «символ открытой души» и что на скульптуру желательно садиться (занимайте очередь!) –
тогда сразу попадаёшь в распростёртые объятия кентавра. Ну, дык тепереча всё понятно: дыра, значит – для души, а не просто так сбоку припёка.
А это вообще апофигей! ... Москва, Болотная набережная. Четыре года (четыре, Карл, че-ты-ре!) красовалась «Большая глина №4» работы швейцарца Урса Фишера. – Как гласит Википедия: «скульптура, презентующая акт творения, созидания, преображения» (на минуточку-то!) –
целых д-в-е-н-а-д-ц-а-т-ь метров того, что народ окрестил просто и без затей: «куча фекалий». Никас Сафронов тогда справедливо заметил:
Пусть такое показывают в камерных залах, а не на всеобщее обозрение. – В смысле, не стоит, мол, народ лишний раз шокировать, он и без того ошарашенный ходит. И с Болотной скульптурку всё-таки утащили (примелькалась, дескать!). Зато теперь она красуется на Ленинском проспекте (тут, поди, другой народец ходит, который тоже нужно к культурКе подтянуть).
Но не только у нас «чудеса в решете» – в "датских королевствах" штормит не меньше!
К примеру, в Копенгагене датчане до сих пор не знают, куда девать четырёхметровую «Большую Русалку» работы Петера Беха. Местный арт-критик назвал её «уродливой и порнографической», а женщина-пастор добавила, что такие «мужские фантазии» не помогают полюбить своё тело –
ни себе, ни другим. Скульптуру уже дважды переносили, но воз, как говорится, и ныне там .
А в Швейцарии, в Базеле, некто Мейсон Сторм (анонимный британский художник, копирующий Бэнкси) «распял» Дональда Трампа на кресте в тюремной робе. Гиперреалистично, до морщинок. Галерист уверяет, что сам Трамп оценил бы: ещё бы, в роли современного Иисуса!
И это только верхушка айсберга.
Вот она, современная скульптура: либо откровенная халтура за бюджетные миллионы, либо концептуальный трэш, который без пРояснительной (!?) записки и не осилишь. Что самое смешное, никто ведь даже не спрашивает: а где мастерство? Где та самая «образная высота», без которой искусство превращается в нравственную пустоту? Где всё это? Где?? ...
Акционизм вообще стал течением, где грань между искусством и откровенным хулиганством (а то и похабной дерзостью) давно стёрта.
К примеру, не к вечеру будь помянутый, Петя Павленский: в Москве на Красной площади (на минуточку – это-то в стране «путинского режима», авторитаризма и попрания гражданских свобод!) он гвоздями прибивал свою мошонку к брусчатке, требуя неотложного внимания и сотрясая воздух "протестом". И все реагировали!! Но стоило ему переехать во Францию и попробовать провернуть там нечто подобное – так тамошнему обществу его «яйца» (в прямом и переносном смысле) оказались сугубо фиолетово. В общем, до лампочки!
Однако, это была только присказка – сказка, как водится, впереди: его не просто, напрочь отрезвляюще от либеральных дум, окатили из ушата безразличия, а ещё и быстрёхонько спровадили в тюрьму. И никто не кинулся уточнять, искусство это или совсем уже и не-искусство.
Всего лишь недвусмысленно дали понять: твои половые органы – твое личное дело, долби по ним сколько душа пожелает, но общество...
Общество, разлюбезнейший, тут определённым образом ни при чём. Совершенно ни при чем!
И, как по мне, так настоящее искусство вовсе не нуждается в том, чтобы мерить его длиной или количеством гвоздей, вбитых в собственную плоть.
Помните, был такой лозунг: «Нам песня строить и жить помогает»? Да, да, да! Не ворчите, всё это уже из нафталина, ещё в прошлом веке было
при «убогом совке»... Не переживайте, уже давно и не строит, и не помогает – тупо заполняет собой пустоту. Нашу, между прочим, пустоту (!!).
Выходишь из подъезда – из соседней машины долбит такой бас, что стёкла вибрируют не то, что в соседнем подъезде, а и через два следующих. Случись в супермаркет за провизией нагрянуть – тебя встречает бодренький, со всех щелей льющийся музон, чтобы ты быстрее хватал товар
и меньше думал (всё ради «хватамбы», ради неё родимой - а ты слушай, Федя, слушай, развешивай уши, думая, что тебе создают комфортную атмосфЭру!). По площади решишь пройтись, чтобы всё как по Грибоедову – «на людей посмотреть и себя показать» – хоп! а репродукторы-то
уже все наготове, давно тебя поджидают. Пойдёшь с ребенком в парк на аттракционы – музычка тут как тут, всегда во всеоружии. В кинотеатр –
и тут она тебя прямо с порога, в фойе так и окатит. Садишься в маршрутку – шансон, попса и прочая «ла-бу-да» под незатейливый бит.
В метро спустишься – и там тебя волной накроет(!!), – молодёжь, все как на подбор, в наушниках, но из них зачастую орёт так, что слышно всем (даже слегка глуховатым).
Вот уж поистине – "Песне ты не скажешь "До свиданья", песня не прощается с тобой". – Парам-пам-пам!
И ведь не выключишь. Не заткнёшь уши. Это как тот самый кентавр с дырой в груди – ты идёшь себе мимо, а он стоит, таращась на тебя.
И никуда не деться. Не спрятаться. Не укрыться. Не улетать на другую планету, в другую галактику.
А то, что это уже да-авно и не песня вовсе?? Молчим, да? Пеняем на то, что нас отучили оценивать.
А может быть мы сами отучились, потому как не особо-то и сопротивлялись – ??
И слушаем теперь не то, что умиляет, ласкает слух, что словом на сердце ложится, а так себе – если не чушь, так дичь, если не дичь – так чушь. Звуковая жвачка. Жуёшь – и вроде весело, а проглотил – и уже не вроде, а по-настоящему пусто.
Вот вам примерчики того, что нам скармливают:
- «Лада седан» — Банд'Эрос (2008)
Помните? «Лада седан, Лада седан, у неё есть всё, что надо!» Хит, который гремел из каждого ларька, из каждой маршрутки. Текст – набор штампов, мелодия – примитивный рифф. Но народ подпевал. Под заказ до сих пор в «клубешниках» врубают – и все пляшут. Почему? Потому что не надо думать. Просто дрыгайся.
- «Moscow» — Timati (2012)
«Moscow, Moscow, давай, давай!» Пафосный гимн столице. Из тысячей ларьков, киосков, шаурмичных (или шаурмЯчных). Текст – смесь англицизмов и лозунгов. Музыка – западный бит. Успех? Огромный. Потому что это "качает".
А что там внутри — никого не качает (в плане – не волнует!).
- «Gangnam Style» — PSY (2012)
Первый корейский хит, взорвавший мир. «Oppa Gangnam style!» Танец, который плясали все. Текст на корейском, который никто не понимал.
Но это было круто. Почему? Потому что ярко, громко, бессмысленно. Идеальный продукт для масс.
- «Baby Shark» (2015)
Детская песенка, ставшая мировым хитом. «Baby shark, doo-doo, doo-doo...» Её пели и дети, и взрослые. Её ставили на стадионах, на концертах,
в супермаркетах. Текст? Три слова. Мелодия? Схематичная. Но она въедалась в память так, что не вытравишь.
Это уже не музыка – это акустический вирус.
- «Despacito» — Luis Fonsi & Daddy Yankee (2017)
Забугорный примерчик. Хит, который побил все рекорды. «Despacito, despacito...» Все пели, даже те, кто испанского не знает. Мелодия прилипчивая, ритм танцевальный, текст про то, как медленно танцевать. Смысла – пшик. Но из каждого кафе, из каждого магазина, из каждой машины – despacito. И народ счастлив. Потому что можно не думать, но с умным лицом напевать.
- «Розовое вино» — Элджей & Feduk (2017)
«Розовое вино, розовое вино, розовое вино...» И так 40 раз подряд. Трек, который стал гимном поколения. Два куплета, один припев из двух слов
(не напоминает «два притопа, три прихлопа», нет?!). И все счастливы. Музыка из каждого «утюга», из каждого «чайника», из каждого Нельзяграма. Гениально? Нет. Цепляет? Да. Потому что въедается в подкорку.
- «Skibidi» — Little Big (2018)
«Skibidi, skibidi, skibidi, skibidi...» И танец, который плясали все – от школьников до пенсионеров. Песня про то, что в голове тараканы пляшут скибиди. Смысла ноль, вирусность – бешеная. Её ставили на детских праздниках, на свадьбах, юбилеях, в фитнес-клубах. Потому что под неё удобно дёргаться. А думать – нет. Думать – не надо!
- «Фантомас» — GONE.Fludd (2019)
«Фантомас, фантомас, я ношу чёрный мас...» Ещё один вирусный хит с примитивным текстом и навязчивым битом. Подростки заучивали наизусть, потому что это "бэнгер", потому что это "войсит" и "чилит", потому что это "няшно", "вайбово", "сасно", "лойс" – одним словом. А о чём песня?
Гм-мм... А ни о чём. Просто набор слов, который создаёт настроение. Какое? Неважно. Главное – шумно.
Ну и далее по списочку (а он, как ни прискорбно, тянется километровой простынёй)...
— Итак, что мы имеем в сухом остатке.
Вся эта "музыка" – та же скульптура, только звуковая. (Да, да, те же "яйца", только в профиль!) Её нельзя обойти стороной. Нельзя закрыть глаза. Она лезет в уши, въедается в мозг, становится фоном, на котором мы живём. И постепенно мы перестаём замечать, что это – мусор.
Нам кажется, что так и должно быть. Что "ла-ла-ла" – это тоже песня. Что текст – не важен. Что смысл – лишний.
Толерантней нужно быть, господа, толерантней! (читай – терпилами нужно быть и молчать в тряпочку).
Коль уж не объять необъятное – будем вмещать не вместимое (надеюсь, насчет какое "не-" можно впихивать знают все!)
Но самое обидное – что мы сдались. Приняли правила игры. Слушаем третьеразрядный китч. Потому что не слушать нельзя.
А если нельзя, значит, можно не напрягаться. Просто плыть по течению.
Если есть желание спросить, почему я по всем позициям пробежалась вскользь, а на скульптуре и музыке так зациклилась? Легко отвечу!
А вы случайно не задавались вопросом: почему скульптурных "изысков" так массово и как бы хаотично натыкано по всем городам? Просто так, да?! Так я поясню: на сегодняшний день книги у нас, что греха таить, читают ничтожно мало; стихи? - ну, разве что рекламные слоганы или похабные частушки; "в спектакли и на балеты" ходят единицы, как и по салонам за живопи'сью. Остается что? – правильно! – музыка и скульптура.
Музыка – либо глушит пустоту, либо долбит по мозгам, скульптура – "украшает" города так, чтобы ни один "дворник", ни одна "кухарка"
не проскочили. Не имели возможности проскочить! – Ничего личного, всего лишь механизмы управления массами.
Максимально заполнить пространство любым отвлекающим шумом, чтобы в нём не осталось места для мысли.
А мы, как это ни горько, давно перестали быть самой читающей нацией в мире и ударились в мелкое, жалкое потреблятство.
Масскультура... Ширпотреб... – Обнищание... Опустошение...
Люди-иии! Вам не страшно – ???
Вот так, тихо незаметно, крадучись приходит некто и вместо привычного светлого образа ставит квадрат. Чёрный. На белом.
Или вместо «Я помню чудное мгновенье» похабно царапает: «Дыр бул щыл». И публика с негодованием вскипает: «Так может каждый!
Это насмешка! Где же мастерство, где душа, где Бог наконец?»
Однако, не проходит и каких-то пары десятков лет, как «Квадрат» уже висит в Третьяковке как национальное достояние (!!).
«Дыр бул щыл» авторитетно считается знаковым произведением заумного языка. (Ещё чуть-чуть бы и лихо вошёл в учебники как точка отсчёта новой поэтической эры!) А возмущённые голоса постепенно стихают, стихают, стихают... сменяясь благоговейно елейным шёпотом:
«В этом и правда что-то есть... великое... незаезженное... гениальное...»
— Почему пустоту (а по сути – бездарность, низкопробность, пыль) возводят в ранг канонов?
— Почему безвкусицу, которую умело насаждают под видом авангарда, свободы и полёта мысли, мы принимаем за откровение?
— Почему посредственность пропихивают в статус классики?
Или это не и посредственность вовсе, а (по мнению /простите великодушно за мой "французский"/ деРЬмократов и либерастов) нечто такое,
что мы (сирые и убогие!) пока не умеем увидеть, услышать, прочитать и, главное, всё ещё не способны понять и принять?
На десятки подобных «почему» ларчик, как всегда открывается, просто: заезженное, но без-сбойное окно Овертона в действии.
Технология, позволяющая сдвигать норму до тех пор, пока вчерашний абсурд не становится сегодняшней классикой.
С той лишь разницей, что раньше процесс растягивался на долгие десятилетия (точно предвестник выжидательного и терпеливого плана Лиоте) – сегодня же он лихорадочно скукожен до считанных годов, а то и месяцев.
>>> Шаг первый :: Немыслимое (эпатаж)
Является некто и делает нечто, что невозможно принять. Квадрат на выставке. Заумь вместо стихов. Писсуар вместо скульптуры. Тишина вместо музыки... – Публика в шоке, критики в ярости, газеты трубят о скандале. На этом этапе идея абсолютно табуирована – о ней говорят исключительно
как об издевательстве или признаке безумия автора.
>>> Шаг второй :: Радикальное (обсуждение на обочине)
Скандал понемногу утихает, но артефакт остаётся (!!) в информационном поле. О нём начинают говорить – пусть и с возмущением –
в маргинальных кругах: богема, футуристы, левые художники. Идея всё ещё воспринимается как экстремальная, но запретный плод уже начали пробовать на вкус. Появляются первые защитники: «А почему бы и нет? А что, если в этом что-то есть?»
>>> Шаг третий :: Приемлемое (вползание в дискурс)
То, что вчера было дикостью, сегодня уже можно обсуждать в приличном обществе – хотя бы для того, чтобы высмеять или проанализировать. Искусствоведы начинают писать первые статьи, подбирают нейтральные термины. Вместо «чёрный квадрат – это издевательство» появляется «чёрный квадрат как художественный жест». Вместо «дыр бул щыл это бред сумасшедшего» – «заумь как эксперимент со звуком».
>>> Шаг четвёртый :: Разумное (канонизация)
Находятся интерпретаторы. Философы, критики, поэты начинают «объяснять», что на самом деле хотел сказать автор. Наделяют пустоту смыслами, которых там никогда не было. Пишут диссертации, защищают концепции, создают вокруг пустоты академическую базу. Теперь уже стыдно
не понимать, что квадрат – это «полный ноль форм», а писсуар – «деконструкция институциональных практик». Идея начинает казаться не просто допустимой, а глубокой и обоснованной.
>>> Шаг пятый :: Популярное (триумфальное шествие)
Идея выходит за пределы узкого круга ценителей. О ней пишут в журналах, её обсуждают в телепередачах, она попадает в школьные учебники. Квадрат становится брендом, писсуар – иконой, тишина – музыкальным шедевром. Те, кто ещё вчера плевались, сегодня в важным видом кивают:
«Да, это гениально, вы просто не понимаете». Вокруг артефакта формируется целая индустрия: сувениры, лекции, туристические маршруты.
>>> Шаг шестой :: Действующая норма
Окно открылось полностью. То, что начиналось как хулиганство, стало классикой. Квадрат висит в Третьяковке как национальное достояние. Писсуар продаётся за миллионы долларов. Тишина исполняется в лучших концертных залах. И теперь любой бездарь, намалевавший кривой квадрат или настрочивший бессмыслицу, может объявить себя наследником великих. А публика будет послушно кивать: «Да, это искусство. Да, это глубоко. Да, я просто обязан это ценить».
Всё. Вуаля! Ловкость рук и никакого мошенства, – как сказал бы без-призорник Мустафа (по кличке «Ферт») из «Путёвки в жизнь».
Норма сдвинулась. Пустота узаконена. И возразить уже нечем – потому что возражать по ставшему уже общепринятым (!!) мнению –
значит прослыть полным невеждой.
Ой ли!?
Ведь есть вещи, которые бесят до скрежета зубовного. Не потому что они плохо сделаны, не потому что они вызывают споры, а потому что в них нагло, цинично, с улыбочкой тебе втирают: пустота – это глубина, бездарность – это гениальность, плевок в зрителя – это смелый жест.
И ты должен это принять. Должен аплодировать. Должен писать рефераты о «новаторстве» и «прорыве».
Не должен!!!
== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == Случай «Дыр бул щыл»: звук как таковой
В декабре 1912 года, поэт (если можно так назвать) Алексей Кручёных пишет стихотворение, которое станет таким же камнем преткновения,
как и «квадрат», но уже с удалецкой лихостью перекочевавший в поэзию (читают то поболее, чем картинки по галереям рассматривают!):
Дыр бул щыл
Убеш щур
скум
вы со бу
р л эз
В январе 1913 года эти строки появляются в книге «Помада». И тут же начинается то, что позже назовут «скандалом в благородном семействе».
Зинаида Гиппиус, чуткий критик, услышала в этом «то, что случилось с Россией». Павел Флоренский, философ и священник, описал это
как «что-то лесное, коричневое, корявое, всклокоченное выскочило и скрипучим голосом "р л эз" выводит, как немазаная дверь».
Владислав Ходасевич, поэт и критик, подвёл черту: «Это было исчерпывающим воплощением этого течения (футуризма), его началом и концом, первым криком и лебединой песней. Дальше идти было некуда».
Но что же всё-таки хотел сказать Кручёных?
Как по мне, так он, собственно, ничего не хотел сказать в привычном смысле этого слова. Вместе с Велимиром Хлебниковым он разрабатывал теорию «зауми» – языка, находящегося за пределами ума, не обременённого бытовыми значениями. Они якобы искали чистое звучание, первозданную фонетическую стихию, которая воздействует непосредственно на душу, минуя логику.
Кручёных и раньше-то писал (ещё до зауми!) за-мудрёно. Вот вам, к примеру, его «Тропический лес»:
Тропический лес
Пробуждается и встаёт
в белых клубах
негр смотрит на круглый живот
пробует острый верх
водомет
голубой крыло головы
зубы сверкают среди барвинков
лёжа на копьях листвы
кто-то играет на скрипке
— В «Дыр бул щыл» больше русского национального, чем во всей поэзии Пушкина, – самоуверенно и с полным апломбом заявлял Кручёных, видимо, имея в виду, что пушкинский язык во многом ориентировался на французские образцы, в то время как его «заумь» идёт от корневых, архаических, почти магических пластов речи – от заклинаний, глоссолалии, народных присловий.
И началось!
Чудо-стихотвореньице «Дыр бул щыл» объявили манифестом «слова как такового», начали искать в нём глубину (которой отродясь не было!). Литературный теоретик и критик Игорь Терентьев нашёл в нём «дыру в будущее». Лицо русского футуризма Давид Бурлюк расшифровал,
что «дырой будет уродное лицо счастливых олухов». Каждый нёс свою интерпретацию, как курица яйцо, - с гордостью и кудахтаньем.
Получалось, что чем без-смысленней текст, тем больше простора для фантазии. Главное - чтобы звучало глубоко, а проверять, докапываться, вдумываться в смыслы никто не будет.
Уу — а — ме — гон — э — бью!
Ом — чу — гвут — он
За — бью!..
Гва — гва… уге — пругу… па — у…
— Та — бу — э — шит!!!
Бэг — уун — а — ыз
Миз — ку — а — бун — о — куз.
СА — ССАКУУИ!!! ЗАРЬЯ!!! КАЧРЮК!!!
Это «Военный вызов ЗАУ». Глубокомысленно-то как, не находите?!
И вот что небезынтересно: с художницей и поэтессой Ольгой Розановой, с которой у Кручёных были длительные амурные отношения,
он тоже общался на дырбулщильском?! И, кстати, на Маяковского, водившего с Кручёных тесную дружбу, дурманящая "заумь", как мне кажется,
определённо имела своё эдакое воздействие. Один только разлад в ритмике строк чего стоит!
Фонетическая поэзия... Звуковой перформанс... без которых немыслим авангард XX и XXI веков... - Ах, ну да, ну да!
Только "поэтически" и архи-гениально это выглядит примерно так:
Эх, что я вам еще надырбулщилю,
Нахлобучу и накаламучу?!
Мне ж без эпатажу – тупо "вилы",
Да, однако, подвернулся случай.
А в 1921 году в своей «Декларации заумного языка» Кручёных (так и подмывает сказать кру'ченый! фамильица-то символичная) высказался так: «Мысль и речь не успевают за переживанием вдохновенного, поэтому художник волен выражаться не только общим языком (понятия), но и личным (творец индивидуален), и языком, не имеющим определённого значения (не застывшим), заумным».
Вспоминаете из «Светлой личности» Ильфа и Петрова: «Воленс-неволенс, а я вас уволенс» — ?!
Что, не успели еще толком придти в себя?! Ан нет, покой нам только снится!
Как оказалось, «дырбулщыльство» Лёхи Кручёного это были только цветочки – ягодки пойдут дальше.
Так, некий эгофутурист Василиск Гнедов написал в 1913 году «Поэму конца».
Состояло это "эпохальное" и "безмерно талантливое" произведение из… из ничего. Ни-че-го. Голый чистый лист.
А исполнялась поэмища века следующим образом: автор делал жест, будто пишет что-то на чистом листе, потом резким движением перечёркивал воздух и объявлял: «Всё!».
(Публика, надо полагать, пребывала в нескончаемом экстазе от глубины "замысла".)
По свидетельству поэта Владимира Пяста, при публичном чтении своей "грандиозной" (как по замаху, так и по размаху) поэмы Гнедов
не произносил ни слова, а делал лишь один жест: резко поднимал руку над головой и опускал её вниз и вбок.
Это был не просто "пустой лист", а перформанс, акция, предвосхитившая минимализм в поэзии и музыке.
Сам Гнедов называл это «трансцендентальной буффонадой» –
и здесь, нужно отдать ему должное, он был куда честнее своих позднейших интерпретаторов.
Почти одновременно с изысканными "перлами" крючкотворцев от сохи, а именно 19 декабря 1915 года на выставке «0,10» («ноль-десять»), проходившей в художественном бюро галеристки Надежды Добычиной (Дом Адамини) на Марсовом поле в Петрограде художник-авангардист Казимир Малевич повесил свою картину в красном углу – там, где в домах полагалось висеть иконам.
Жест был вызывающим. Художник и критик Александр Бенуа, столп художественной интеллигенции, воспринял это как «чудовищное кощунство», как «утверждение культа пустоты, мрака, собственно ни-че-го». Он увидел в квадрате зловещее знамение эпохи, которая теряет берега, –
и, как показало время, был не так уж и неправ.
== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == Как новое направление в русском авангарде — супрематизм
Малевич же, подхватив брошенную перчатку, назвал картину «иконой моего времени».
А что же на самом деле изобразил Малевич?
Если подойти к холсту с лупой и спектрографом, выяснится удивительное: чёрного там почти нет. Краска нанесена сложными замесами – с охрой, умброй, даже с отблесками зелёного и красного. Квадрат неровный, его стороны не параллельны, и создаётся ощущение, что он пульсирует, дышит, вот-вот сойдёт со своей геометрической орбиты. Малевич не закрашивал холст малярным валиком – он писал картину, вкладывая в неё и время,
и замысел, и ту самую «живопись ради живописи», о которой мечтали авангардисты.
Но главное не в технике. Главное – в философии. Малевич пришёл к мысли, что искусство должно освободиться от отвлекающей предметности.
Что квадрат, круг и крест – это первоформы, «нуль форм», из которых вырастает всё остальное. Что за чёрной поверхностью скрывается тайна, которую каждый волен разгадывать сам. «Она будет печатью нашего времени, куда и где бы ни повесили её, она не затеряет лица своего», –
писал он в своей теоретической работе «Начало супрематизма» (или «Родоначало супрематизма»)
Доводилось читать такие лозунги? – «Чёрный квадрат» стал краеугольным камнем супрематизма, того направления, которое перевернуло представление о том, чем может быть живопись ... Он не изображает мир – он создаёт новый мир, подчинённый законам цвета и формы,
а не подобия природе ... И сегодня, когда мы смотрим на него, мы должны (правда, не совсем ясно, кому мы и что должны!) видеть не просто геометрическую фигуру, а подобие символа прорыва в четвёртое измерение, точку отсчёта нового художественного мышления.
(Хотите и дальше надырбулщилю ещё какой-нибудь ахинеи?!)
Аналогично, как небезызвестная нам яндексовская Алиса и сегодня продолжает вещать: Это яркий пример того, как философская мысль опережала своё время, предвосхитив многие художественные концепции последующих эпох. "Чёрный квадрат" Малевича – это самый настоящий феномен.
(Да, да, да! – именно фен-о-мен ;-) – хто ж спорит-то?!)
Оказывается, таких "квадратов" – как грязи: до Малевича всё это уже было и далеко не раз.
Но, может быть, Малевич хотя бы первый придумал этот образ? Да как бы не так!
История чёрного квадрата в искусстве начинается задолго до 1915 года. Просто никто не додумался объявить это гениальным прорывом.
— 1617 год — английский мистик и философ Роберт Фладд, член ордена розенкрейцеров, создаёт гравюру, иллюстрирующую теорию возникновения мира. Она называется «Великая тьма» и представляет собой... ни что иное, как чёрный квадрат. Подпись на латыни гласит:
«Et sic in infinitum» – «И так до бесконечности» .
— 1854 год — совсем еще молодой, 22-летний Гюстав Доре, в будущем прославленный иллюстратор, выпускает альбомную книгу-памфлет
«Живописная, драматическая и карикатурная история Святой Руси» – реакцию на Крымскую войну. На первой же странице которой –
чёрный квадрат с подписью: «Происхождение российской истории теряется во мраке веков». Просто иллюстрация, просто констатация факта.
И никому в голову не пришло объявить это гениальным прорывом.
* для справки:
Ели кому-то взбредет в голову разводить полемику и оспаривать данный факт, укажите им на опубликованные статьи не каких-то там вольнодумствующих случайных "прохожих" – авторитетных искусствоведов:
— известнейшего библиофила, собирателя редких книг, доктора технических наук Алексея Венгерова «Одновременно с Гоголем», где подробно разбирается книга Доре и прямо говорится: "Если бы Гюстав Доре дожил до появления «Черного квадрата» Казимира Малевича, то вполне мог бы оспорить авторское право".
— талантливого художника, эссеиста, автора мемуаров Гриши Брускина «Еще раз о Роберте Фладде, Лоренсе Стерне, Гюставе Доре, Альфонсе Алле, Казимире Малевиче и... не только», опубликованной в журнале «Новое литературное обозрение» в 2017 году, в которой автор проводит параллели: «Примечательно, что древнейший и непроницаемый период русской истории Доре изобразил в виде чёрного квадрата, который позднее прославит Малевича».
— 1882 год — французский драматург, поэт и либреттист Поль Бийо (настоящая фамилия Шарль) выставляет картину с вызывающим названием «Битва негров в туннеле». Это чёрный прямоугольник. Чистый, беспримесный, без намёка на живопись.
— 1893 год — эксцентричный Альфонс Алле, французский писатель и журналист, идёт дальше. Он показывает на выставке свой чёрный прямоугольник с названием «Битва негров в пещере глубокой ночью». Заметьте, за двадцать два года до Малевича! А четыре года спустя издает альбом из семи монохромных работ, в который помимо чёрного, входят квадраты красного, жёлтого, белого, зелёного, синего и серого цветов:
Красный — «Апоплексические кардиналы, собирающие помидоры на берегу Красного моря»
Жёлтый — «Возня с охрой желтушных рогоносцев»
Белый — «Первое причастие страдающих анемией; девушек в снежную пору»
Зелёный — «Сутенёры в самом соку, валяющиеся на траве и пьющие абсент»
Синий (голубой) — «Изумление юных новобранцев, впервые видящих лазурь Средиземного моря»
Серый — «В дым пьяные в тумане»
И что же? Никто не объявил Фладда гением, Доре – пророком, Бийо и Алле – основателями нового искусства. Потому что это были шутки, иллюстрации, философские аллегории – но никто не пытался продать пустоту за великую идею.
А, поговаривают, в 2015 году, когда «Чёрный квадрат» Малевича исследовали в Третьяковке, под красочным слоем нашли надпись.
Оказалось – «Битва негров в черной пещере». Малевич знал. Знал и молчал. Ай да Казимирка, ай да сукин сын!
== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == Чем дальше в лес, тем больше... унитазов!
И «Чёрный квадрат», и «Дыр бул щыл» объединяет одно: они были восприняты современниками как полное издевательство, как профанация, как попрание всего святого. Бенуа видел в этом «царство Хама». Ходасевич – полный тупик. Но проходило время, и выяснялось, что за этим «ничто» стоит мощнейшая философия и новая оптика.
Ох!.. Ну, хорошо. Ну, допустим, с поэзией и живописью всё относительно понятно (хотя, как и прежде, не понятно ни черта!).
Говорят же «знающие толк» люди, что там какая-то «новая оптика», «прорыв в четвёртое измерение»?
Х-ха! Ладно, ладно. Пусть. Тогда зайдём с другой стороны.
В 1917 году некий Ричард Матт (за которым прятался Марсель Дюшан) принёс на выставку Общества независимых художников в Нью-Йорке обычный писсуар. Перевернул, поставил на попа, подписал «R. Mutt» и назвал это «Фонтаном». Жюри отказалось выставлять.
Как писала одна газета того времени: «Это может быть очень полезным предметом в своём месте, но его место – не художественная выставка,
и это, по любому определению, не произведение искусства».
... Прошло сто лет. «Фонтан» Дюшана – давно уже признан одним из величайших произведений XX века, став оплотом концептуализма, предметом изучения в тысячах искусствоведческих трудов. Его копии продаются за миллионы долларов, а оригинал, которого, кстати, давно не существует, стал священным граалем современного искусства.
Что изменилось? Не писсуар. Нет. Изменилась наша готовность принимать пустоту за глубину, а плевок в зрителя – за жест гения.
Дюшан, кстати, был умнее своих апологетов. Он называл свои работы «рэди-мейд» – готовые объекты, и честно признавался, что искусство здесь
ни при чём. Он хотел «вернуться к совершенно сухому рисунку, сухой концепции искусства». И он её создал.
Концепцию, где важна не работа, а идея, не мастерство, а жест, не содержание, а контекст. И эта концепция открыла ящик Пандоры, из которого полезли бананы, приклеенные скотчем к стенам, невидимые скульптуры и прочая дребедень, выдаваемая за искусство.
Джон Кейдж, американский композитор, в 1952 году пишет пьесу под названием 4:33.
Исполняется она следующим образом: музыкант с многозначительным прищуром искрящихся глаз неспешным шагом выходит на сцену, артистически подходит к инструменту, лёгким (хорошо заученным) движением откидывает фалды черного как смоль фрака, бережно открывает клап (крышку,закрывающую клавиатуру) рояля и... – и сидит молча ровно !!) четыре минуты тридцать три секунды. И ни секундой больше!
Кстати, пьеса в трёх частях (разумеется, как и положено, с паузами между ними). После своего эпохального «выступления» уставший исполнитель
под оглушительные аплодисменты демонстративно торжественно опускает крышку рояля и, то и дело кланяясь, удаляется со сцены.
– Что это, если не «гениально»?! Ведь просто ошеломиссимо (в смысле – о-щельмо-виссимо)!
Композитор объявляет тишину музыкой. Зрители слушают, как скрипит стул, как кто-то кашляет в зале, как шумят системы вентиляции
– и это (понимаете ли!) и есть «звуки окружающей среды», которые и составляют подлинное содержание пьесы.
В 1970-х годах прошлого века некая Ры Никонова (настоящее имя – Анна Таршис), теоретик авангардного трансфуризма, создаёт целую систему «вакуумной поэзии». Она разрабатывает теорию «текстоотсутствия», согласно которой пустота – это не отсутствие текста, а его высшая форма. Она пишет манифесты, организовывает сообщества, создаёт классификации. И это уже не просто рядовое хулиганство,
а целая академическая традиция. Философия, защищённая диссертациями, одобренная высшими поэтическими кругами, включённая в историю литературы .
В 1980-е годы это направление получает развитие в Ленинграде, в среде трансфуристов. Они издают журналы, проводят перформансы, разрабатывают системную эстетику, где пустота занимает центральное место.
И вот результат: то, что в начале века было дикостью, эпатажем и пошлостью, к концу века становится предметом научного (!!) изучения,
включается в антологии, попадает в университетские курсы.
А теперь спросите себя: почему все эти «шедевры» объединяет одно – всё эта же абсолютная пустота под соусом из концепций?
Почему о каждом из них написаны тонны текстов, объясняющих, что это гениально, что это прорыв, что это новая оптика?
Да потому что без этих поясняюще-разъясняющих километровых простыней мудрёных текстов мы увидим просто обычный чёрный квадрат,
просто обычный писсуар, просто чистый лист и набор случайных звуков.
Окно Овертона, как всегда, сработало безотказно, без единой осечки:
- сначала – это было «что за бред!»
- потом – «а в этом что-то есть»
- далее – «это уже можно обсуждать»
- затем – «это же разумно и даже гениально, вы просто не понимаете»
- ещё чуток – «да это же становится популярным!» (и все кивают)
- и наконец – «это классика, обязательный пункт в программе»
То, что вчера было издевательством, сегодня – классика. То, что вчера не могло быть искусством, сегодня – музейный экспонат.
Окно открылось. Точка невозврата пройдена. Норма сдвинута.
И теперь любой бездарь, намалевавший кривой квадрат или настрочивший бессмыслицу, может объявить себя наследником великих.
А публика будет послушно кивать: «Да, это искусство, я просто не понимаю».
Но давайте зададимся простым вопросом: почему настоящие поэты, которые сгорали дотла, которые отдавали каждой строке частицу души,
которые умирали от водки и тоски, потому, что как никто понимали эту жизнь, потому что не могли не писать, – почему они не оставили после себя «квадратов» и «дырбулщылов»? Потому что они писали не ради эпатажа. Они писали, потому что иначе не могли.
Потому что внутри всё кричало, кипело, жгло, рвалось на простор.
«Я не платье – я душу спалила» — это про них. Про настоящих!
А про тех, кто, изгаляясь, сочиняет всякую бредовую «заумь», можно сказать иначе: «Я не душу – я имя спалил».
Ради сенсации. Ради скандала. Ради места в учебнике. Ради того, чтобы о них говорили.
И это работает. Говорят. Пишут. Покупают за миллионы. Возводят в классики.
Но настоящее искусство – оно не в квадратах. Оно в тех строках, которые режут аорты. В тех образах, которые въедаются в память.
В той боли, которую нельзя подделать. И пока мы будем путать эпатаж с гениальностью, пустоту с глубиной, скандал с прорывом, –
мы будем плодить «гениальных» бездарностей и возводить их на пьедесталы.
Окно Овертона открыто с обеих сторон. Вопрос только в том, что мы в него впускаем. И что – выпускаем наружу.
Так что когда вам в очередной раз скажут, что вы ничего не понимаете в высоком искусстве, вспомните эту технологию. Вспомните, что за каждым «гениальным» квадратом, фонтаном или набором звуков, за каждой «выдающейся» тишиной, скульптурой, инсталляцией или балетной постановкой, за каждым «талантливым» фильмом или спектаклем – стоит вовсе не душа художника, а холодный расчёт манипулятора. И что настоящее искусство – оно не нуждается в многостраничных инструкциях по применению. Оно бьёт прямо в сердце. И от него не нужно защищаться – оно само защищает нас от пустоты.
Есть в Брюсселе одна уникальная достопримечательность, над которой туристы сначала многозначительно похихикивают, а потом с благоговением, растекающимся по радостным лицам, фотографируются на её фоне. Бронзовый мальчик, который справляет малую нужду прямо в фонтанчик.
Скульптура крошечная – всего 61 сантиметр. Автор – Жером Дюкенуа Старший, XVII век. Называется «Manneken Pis» – «Писающий мальчик».
И знаете, что удивительно? Никто не кричит: «Это безобразие!», «Где искусство?», «Почему голый мальчик на виду у всех?», «Зачем он писает?»
Наоборот – это символ Брюсселя, городская легенда, объект поклонения. Ему дарят костюмы (их накопилось уже несколько сотен!), его похищали
и возвращали, о нём слагают байки. И всё это – про статую писающего ребёнка.
А ведь если подойти с той же меркой, что и к «Квадрату» или «Фонтану», – это же чистой воды абсурд.
Почему одно – «высокое искусство», а другое – городской курьёз? Почему над мальчиком смеются, а перед писсуаром благоговеют?
Да потому что никто не пытался впарить нам «Писающего мальчика» как великую философию. Он просто есть. Он забавен, он трогателен,
он – часть городского фольклора. Его не нужно расшифровывать, ему не нужны искусствоведы с многотомными комментариями. Он – честен.
А честность, как известно, не нуждается в защите.
И вот тут самое время вспомнить добрый "бородатый" анекдот, который бродит по сети уже лет двадцать:
Художники не рисуют – а пишут. Скульпторы не лепят – а ваяют. Артисты не играют – а служат. Моряки не плавают – а ходят.
И только лётчики не выёживаются, а продолжают летать.
Шутка, конечно, но в ней – правда. Люди творческих профессий обожают навешивать на свою работу высокопарные ярлыки.
«Пишут» вместо «рисуют» – и сразу звучит весомее. «Служат» вместо «играют» – и сразу придаётся профессии сакральный смысл.
А уж если добавить к этому многоэтажную концепцию, подсветить да приукрасить – и вовсе замечТательно будет!
Только вот результат один: иной раз смотришь на такой «живописный труд» и думаешь: «А не проще ли было просто нарисовать?
Честно, без обескураживающих "затей", без заумей, без претензий, без попытки впарить пустоту за глубокую мысль».
Как тот самый мальчик. Просто стоит себе, писает в фонтанчик – и никого не обманывает.
== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == Всё, что только могут знать мужчины
Знаете, мы с мамми лет 20 назад (а точнее весной в 2005-го года) на Кипре выпустили книгу под интригующим названием «Всё-всё-всё, что только мужчины могут знать о женщинах». Она была ни много, ни мало, а на целых 200 страниц. Тираж – 10000 экземпляров. Эдакий карманный pocketbook в мягком переплёте. Яркая, интригующая обложка, добротный дизайнерский картон, фактурная поверхность, игра шрифтов.
А ещё она была запаяна в целлофановую плёнку. Так выпускались многие книги, с учётом того, чтобы не повредилась обложка и обрезы (боковые кромки книжных блоков; – а у нас они были, к тому же, ещё и фигурно золочёные!). Приклеили на лицевой стороне обложки, как и положено, броский ценник – 17 кипрских фунтов (в пересчете это 35 американских долларов – более, чем солидная по тем временам цена, пару приличных платьев на распродаже можно было купить). Только книжицу эту мы по большей части не продавали, а дарили по случаю всем знакомым мужчинам.
Интересно, в чём подвох?!
А на первой странице крупным шрифтом было напечатано: Мужчина знает о женщине... (да, именно многоточие!), на последней – одна единственная фраза «Ничего он толком не знает!», пробел и жирная точка. На всех остальных страницах красовались вопросительные знаки, перемежаясь с многоточиями и изредка с восклицательными (что, как я теперь понимаю, не так уж и далеко от правды!).
Теперь понимаете, почему она была запаяна в целлофан?!
Это был прикол, розыгрыш, шутка, хохма, но никак не литературный труд. И мы это отлично понимали. И никогда не претендовали на то,
что вот дескать, выпустили уникальную книгу. Даже в голову не приходило!
Кстати, поведаю по секрету, экземпляров было всего 100, а лишних два нолика мамми попросила в редакции допечатать
(для пущей солидности, так сказать!). Оплатой услуги была её очаровательная улыбка и бутылка хорошего шотландского скотча.
Как видите, далеко не только русские могут за бутылку и халтурку провернуть!
А еще мы потом узнали, что идея, увы, не нова. Dr. Alan Francis (псевдоним американской писательницы Синди Кэшмен / Cindy Cashman) еще в 1995-ом году выпустила книгу «Everything Men Know About Women» – «Всё, что мужчины знают о женщинах», в которой было 120 совершенно пустых страниц... – Верьте / не верьте, но мы о ней тогда не знали, не слышали и идею не воровали. К тому же это был всего лишь розыгрыш!
Все эти "малевичи" в искусстве не так уж и безобидны, как может показаться на первый взгляд. Потому как все эти вольнодумствования
(читай – безобразия!), которые творятся в культуре – это одни из штришков массового оболванивания людей, их приземления до уровня животных, монотонно жующих отвратную «жвачку», их обезличивания. Это не случайность, это – часть системы. Один из инструментов, чтобы, отключая разум (разумное, доброе, вечное!), приучить людей к пустоте, как к чему-то естественному, само собой разумеющемуся. Чтобы мы перестали различать настоящее и фальшиво-поддельное, чтобы жрали подкидываемые объедки, ещё и нижайше благодарили за это.
Вспоминайте генерала Петрова: Неуправляемых процессов нет! Если что-то где-то происходит, значит, это кому-нибудь нужно...
— А, значит, не спите – ищите, кому выгодно. Извечное Cui prodest? Cui bono?
У Высоцкого есть замечательные строки: Только в грезы нельзя насовсем убежать: краткий век у забав, столько боли вокруг.
А в переводе с греческого подлинника Деяний святых апостолов под редакцией Кассиана значится так:
Всё кончается быстрее, чем ты думаешь, и уже стоят у порога ноги тех, которые тебя вынесут.
Нас убьют без единого выстрела – проникновение вместо вторжения.
Ситуация нынче вызрела: по-юродивому – над «блаженными»!
Нас затравят (отнюдь не собаками!). Алчность – детище последнего времени.
Подтасуют кусочек «лакомый», соблазнив полосой отчуждения.
Нас загонят, цепляя по бирочке, в стойла сытыми (пустяк, что дебилами?!)
«Отмоют» в идейной Постирочной, что честь/совесть поправ, раскроила мир.
Нас согнут как тростинку-соломинку, – восприятие побуждает действия.
Под ногами «Великих» – гномики! – не вопят, в ад (как в дом родной!) шествуя.
Нас прошьют красно-синими списками, жёлтые зомби – «под глазом» у Хоруса,
Закошмарят, сотрут… Возгорит камин, мастерком возводимый, – по компасу.
Нас задушат иллюминати–хозяева, бесы–предикторы, глобализаторы.
Без правил (но считаясь – по правилам!) натиснув на гашетку дозатора.
Нас заставят (вспоминай пророчество!), начертанием «за краюшку» сломленных…
Разум-Тело-Духовность – прочерки. Government – как контроль! – установлено.
/англ. government, рус. правительство = Контроль Разума (речь о «едином мировом правительстве» концепции «нового мирового порядка»)
govern – (лат. guveman) – править, регулировать, влиять, контролировать; ment – (лат. mente) – разум/
— Скажите, я одна только вижу, что теперь всё расставляется по полочкам, по местам??
Вчитайтесь в эти строки! Думайте не просто про искусство, как таковое, – про управление сознанием.
Про то, как методично, шаг за шагом нас превращают в биороботов, у которых «разум-тело-духовность – прочерки».
А для начала нам предлагают любоваться п-у-с-т-о-т-о-й... Так, для затравки.
— Настанет день – я возвещу о Чуде! – и будет час, воистину, тот свят:
Когда вконец охрипнут словоблуды и молчуны, прозрев – заговорят!
У англичан есть хорошая поговорка: Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи (We are not rich enough to buy cheap things).
А мы, русские, что, настолько богаты, чтобы покупать дармовое «ничто»? Чтобы потреблять пустоту под видом искусства?
Думаю, всем давно знакомы эти определения из оригинальной теории:
Темноты нет — есть отсутствие Света. Тишины нет — есть отсутствие Звука.
Темнота — есть относительное состояние, а тишина — субъективное восприятие.
Темноту и тишину нельзя измерить. Даже с помощью специальных приборов. Так как это не физические категории.
Люксметр — прибор, предназначенный для измерения освещённости, но не темноты.
Шумомер — прибор для объективного измерения уровня звукового давления в окружающей среде, но не количества и уровня тишины.
Так и Пустоты нет — есть отсутствие Наполнения. Отсутствие Смысла. Отсутствие присутствия.
Я ведь ничего не путаю, нет?!
== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == Я в этом участвовать не буду!
Но есть ещё порох в пороховницах. Есть!
* Знакомьтесь, легендарный Анатолий Фёдорович Дмитренко, – которого называли «совесть Русского музея». Профессор искусствоведения, создавший целую искусствоведческую школу. Человек несокрушимого духа, прошёл блокаду, а жизнь посвятил сохранению именно подлинного.
В 1990-е, когда всё рушилось и разворовывалось, когда музеи выживали как могли, Анатолий Фёдорович не просто сохранял коллекции –
он создавал выставки, которые возвращали людям память.
Его книги – «А музы не молчат… Великая Отечественная война в художественной культуре СССР и России» и «Шаги истории самой…» – это ведь не просто искусствоведение даже, это самый настоящий акт гражданского мужества, попытка удержать связь времён, не дать стереть народу память.
«Искусство без образной высоты безнравственно» – знаменитый девиз всей его жизни. Потому как, когда искусство теряет высоту, свой полёт,
оно превращается в «квадраты» и «писсуары». Оно становится нравственной пустотой.
* Оценка, которую дал Николай Максимович Цицкаридзе – артист балета, педагог, премьер Большого театра на протяжении 21-го года:
— Современное искусство – это проявление бескультурия и необразованности, прикрываемое фразой «я так вижу»!
И ходят на эти выставки такие же, как современные «творцы культуры». А то, что таких сейчас большинство, давно не новость...
Не делайте новое, хотя бы старое научитесь делать как надо. Если вы посмотрите первые работы импрессионистов, вы будете поражены:
они рисовали как Рафаэль, они все умели так делать. А уже потом, когда появилась фотография, когда основная работа, что приносила им прибыль, обесценилась (а это был портретизм), им пришлось придумывать такие портреты, такую манеру, чтобы она не повторяла фотографию.
И каждый пошёл своим путём, и сколько всего создано было. А сейчас, ничего не умея, хотят наложить кучу на стол и сказать, что это инсталляция, что это самовыражение, что это художество. Нет, простите, это просто говно на столе.
- в 2024-м – про книги для детей о балете он сказал: «убого», «бездарная макулатура».
- в 2025-м – фильм «Анора» назвал «абсолютной пошлостью», «чушью и бездарностью», – заметив, что стыдно за «Оскар».
* Савва Васильевич Ямщиков – искусствовед, реставратор, борец за спасение памятников. Человек, который не умел молчать.
«Он был как вечевой колокол», – сказала о нём Ирина Антонова, директор Пушкинского музея. Вечевой колокол русской культуры!
- в 1970–80-е, когда на церкви государству было наплевать, он, рискуя карьерой, ездил по разрушенным храмам и спасал иконы
буквально из-под ног: из сараев, где держали скот, из развалин
- в 1990-е яростно боролся против плана реституции (возврата ценностей, вывезенных после войны)
— Я никогда не боялся говорить правду. Если мы потеряем культуру, мы потеряем себя.
— Нас хотят превратить в Иванов, не помнящих родства. А мы — помним!
Савва Васильевич выступал на телевидении (когда пускали), писал статьи, кричал на всех углах: не смейте разбазаривать национальное достояние! Бил в набат по поводу разрушения памятников, спас музей Гоголя в Москве от надругательства, поддерживал молодых художников —
само собой не тех, кто "накладывает кучу на стол", а вдохновенных, целеустремлённых, талантливых. Настоящих.
* Владимир Валентинович Меньшов о фильме «Сволочи» (2007 год):
— Я очень надеялся, что пронесёт, но не пронесло. Вручать приз за лучший фильм этому фильму – достаточно подлому и позорящему мою страну – я попросил бы Памелу Андерсон. Я, к сожалению, этого делать не буду. До свидания.
Позже, в интервью, он объяснил своё решение:
— Почему я счел нужным так поступить? Потому что для меня война – это святая тема. Для русского народа не было ничего более значительного
за минувший век, чем эта война и победа, давшаяся ценой миллионов жизней... Я не могу смотреть, как проваливают в чёрную дыру весь период советской истории – а именно это и происходит. Проваливают, а вместе с ним проваливают и войну. Это ужасно! Это грешно. Это грех, который нам не простится, веками будем отмаливать его потом... Понимаете, мы сейчас вообще очень легко можем свалиться в навязываемую нам позицию,
что Советский Союз воевал на стороне Гитлера, а наши отцы были ничем не лучше фашистов. Два шага – и мы там уже будем.
А, согласитесь, это даже не просто СИЛА – это поступок, который редко кто себе позволяет.
В мире, где все друг друга гладят по головке, где награды раздают за «понты», где даже если фильм дерьмовый, но продюсеры нужные люди. Меньшов, человек, который сам прошёл эту кухню (но так и не прижился в ней), который получал «Оскара» (между прочим, один из немногих – наряду с Герасимовым и Бондарчуком!), встал, чётко сказав: «НЕТ, Я в этом участвовать НЕ буду».
И этот жест – швырнуть конверт на пол, подтолкнуть Алентову и уйти, не оборачиваясь – он стоит дороже любых речей. Потому что это не было спектаклем. Это была реакция живого человека, для которого война – не повод для дешёвых сенсаций, а святое, кровное.
Алентова, кстати, рядом с ним – это отдельный образ. Она не дёргалась, не трепыхалась, не уговаривала. Не осталась «досидеть из вежливости».
Она просто пошла. Вслед за мужем. Не оглядываясь на последствия. Потому что они были одной крови. Одной системы ценностей.
Так что да, это – Сила. Сила Голоса. Сила Слова. Сила Разума.
Именно с Большой. Именно с Заглавной буквы!
== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == На том стояла, стоит и стоять будет Земля Русская – !!!
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
