поэт Марк Шагал

СТИХИ МАРКА ШАГАЛА (1887 - 1985)

Творчество Марка Шагала не ограничивалось картинами. Он рисовал иллюстрации к книгам, писал стихи и мемуары, создавал театральные декорации. Интересно ознакомиться с его стихами:

К ВРАТАМ ВЫСОТ

Лишь та страна моя –
что в сердце у меня.
В которую как свой, без всяких виз
и видов,
вхожу. Моя печаль и горечь ей видна.
Она, моя страна,
меня уложит спать, она меня
укроет
благоуханным камнем.

Во мне цветут зеленые сады,
придуманные дивные цветы.
Во мне горбятся улочки, нет только
домов на них. Кругом стоят руины
давнишние, из детства моего.
А жители – блуждают в воздухах
и крова ищут, временно селятся
в моей душе.

Вот почему я тихо улыбаюсь
под солнышком поблекшим
или плачу,
как легкий дождь в ночи.

Я помню время –
я был двуглавым. Обе головы
скрывались под одной вуалью неги –
и обе улетучились, как розы багряной аромат.
Я думаю, сейчас,
пойди я даже вспять – я все равно
уйду вперед, туда, к высотным, горним
вратам с порушенными стенами за ними,
где громы отгремевшие ночуют
и молнии изломанные...

ВИЛЕНСКАЯ СИНАГОГА

Строенье старое и старенький
квартал...
Лишь год назад я расписал там стены.
Теперь святейший занавес пропал,
Дым и зола летят, сгущая тени.
Где свитки древние, прозревшие судьбу?
Где семисвечья? Воздух песнопений,
Надышанный десятком поколений?
Он в небеса уходит, как в трубу.

С какою дрожью клал я краски эти,
Зеленую – на орн-койдеш... Ах,
Как трепетал, в восторге и слезах,
Один... Последний в тех стенах свидетель...

***

Я расписал плафон и стены –
танцоры, скрипачи на сцене,
зеленый вол, шальной петух...
Я подарил Творенья Дух
вам,
мои братья бессловесные.

Теперь – туда, в края надзвездные,
где ночь светла, а не темна...

...И песни наши, вновь чудесные,
услышат земли поднебесные
и стран небесных племена.

НАСЛЕДСТВО

Отец...
Он снова мне явился
во сне, собравшись в землю лечь.
Об избавлении молился,
о том, чтоб ношу скинуть с плеч...

Его убил холодный меч.

...Ты ждал чудес, ты ждал
и плакал,
тряс в синагоге бородой.
Авраам, Исаак и нежный Иаков
внимали сердца голос твой.

Не покладая рук разбитых,
всю жизнь трудился ты –
затем,
чтоб нас вскормить, детей несытых
среди пустых и бедных стен.

Твое наследство – ах, как зыбко:
твой дух, которым я пропах,
твоя – в чертах моих – улыбка,
и сила – в двух моих руках...

МАРК ШАГАЛ — СТИХИ БЕЛЛЕ

"В нашей жизни есть одна-единственная краска, как и на палитре художника, придающая смысл жизни и искусству. Это краска любви." /Марк Шагал/
Любовная тема в творчестве Шагала неизменно связана с образом Беллы. С полотен всех периодов его творчества, включая позднейший (после смерти Беллы), на нас смотрят ее «выпуклые чёрные глаза». Её черты узнаваемы в лицах почти всех изображённых им женщин.

Ее звали Белла Розенфельд.

Одни библиографы называют 1895, другие 1899 годом рождения главной Женщины в жизни художника. Но так ли важно это тогда, когда говорят о возвышенном, вечном, верном Чувстве, заставляющем парить над повседневностью?

Внешне она была очень похожа на самого Шагала. Хотя была красавицей, а он красавцем не был. А еще Белла была одухотворенной и воздушной. Занималась в студии Станиславского, пробовала себя в литературе, интересовалась философией… В ее присутствии Марк испытывал невиданное чувство невесомости, парения и покоя. Часто он так ее и рисовал — безмятежно парящей в небе, и себя, летящим рядом с ней — над заборами, над свиньями, над столбами, над обыденным и милым Витебском.

В своей книге «Горящие огни» Белла описывает свою первую встречу с Шагалом: «Я не смею поднять глаза и встретить его взгляд. Его глаза сейчас зеленовато-серые, цвета неба и воды. Я плыву в них, как в реке».

А в автобиографичной книге «Моя жизнь» Марк Шагал нарисует примерно такую же картину: «… Она молчит, я тоже. Она смотрит — о, ее глаза! — я тоже. Как будто мы давным-давно знакомы, и она знает обо мне все: мое детство, мою теперешнюю жизнь и что со мной будет; как будто всегда наблюдала за мной, была где-то рядом, хотя я видел ее в первый раз. И я понял: это моя жена. На бледном лице сияют глаза. Большие, выпуклые, черные! Это мои глаза, моя душа…».

У Беллы отнимались ноги, дрожали зубы, пропадал голос — так волновалась она перед встречей с ним. В его день рождения она оборвала все цветы в чужом саду, уложила их в шелковые платки и покрывало и с этими узлами помчалась к нему через весь город. Ее узнавали и дивились. Любимый, когда она раскрыла свои дары, схватился за кисти. Так и родился шедевр «День рождения».

Через год после знакомства Белла и Марк были женихом и невестой. Свадьба казалась делом решенным, и вдруг все изменилось — влюбленного юношу стала мучить какая-то смутная тревога, какая-то тоска… Словом, в один прекрасный день он вдруг взял да и уехал от своей невесты в Париж. Те, кто знал их с Беллой, пришли в изумление. А она сама хранила спокойствие. Будучи женщиной необыкновенно умной и также одаренной необыкновенной интуицией, Белла понимала, что происходит с ее любимым мужчиной лучше, чем он сам. «Его позвал в дорогу какой-то таинственный инстинкт. Как грача или журавля осенью! Но он вернется», — объясняла она. И все четыре года разлуки писала жениху письма-ответы — прекрасные, поэтичные, нежные…

Лишь в 1915 году он вернулся в родной город — и молодые сыграли свадьбу. А в 1916 году родился их единственный ребенок — дочь Ида.

...мировая катастрофа слилась для него с его личной, частной, но не менее страшной катастрофой — в 1944 году в результате осложнения после гриппа умерла его единственная любовь, его жена Белла. Необыкновенная женщина! «Твой белый шлейф плывет, качаясь в небе…» — напишете он много лет спустя.

Девять месяцев мольберты с эскизами были повернуты к стене — рисовать Марк Захарович не мог. Он вообще ничего не мог — ни с кем-либо говорить, ни куда-либо ходить, ни чего-либо хотеть.

"Я думал, что в сердце Беллы сокрыты сокровища."

Он пережил ее на 41 год — целая жизнь без Беллы. Марк пытался снова стать счастливым, но встреченные им женщины были лишь иллюзией и отдаленно напоминали ему его Беллу, браки не складывались…
Но музой всю жизнь оставалась только Белла, он до самой смерти отказывался говорить о ней, как об умершей.

Мастер и его Муза так и остались далеко друг от друга. Ее могила – в Америке, его — во Франции. И все же, кто знает, может быть там, на небесах, которые так манили их мечтами о полете, их души, наконец, снова воссоединились?

—

ЖЕНА

Ты волосы свои несешь
навстречу мне, и я, почуя
твой взгляд и трепет, тела дрожь,
тебя опять спросить хочу я:
где давние мои цветы
под хулой свадебной, далекой?
Я помню: ночь, и рядом ты,
и в первый раз к тебе прилег я,
и погасили мы Луну,
и свечек пламя заструилось,
и лишь к тебе моя стремилась
любовь, тебя избрав одну.
И стала ты женой моей
на годы долгие. Сладчайшей.
Дочь подарила — дар редчайший
в наиторжественный из дней...
Благодарю, Г-сподь высот,
Тебя за день, за месяц тот.

(Перевод с идиша Давида Симановича)

* * *

ТВОЙ ЗОВ

Не знаю, жил ли я. Не знаю,
живу ли... В небеса гляжу
и мир не узнаю.
Закат — и мое тело в ночь вступает.
Любовь, цветы с картин моих
зовут меня вперед и сзади окликают.
Мою ладонь без свечки не оставь,
когда наполнит темнота сей дом:
как в темноте Твой свет вдали увижу?
Как зов услышу Твой,
когда один останусь на постели
и хлад безмолвный тело обоймет?

* * *

Мой час, мой день, мой год последний.
Как горяча слеза, как жжет.
Душа молчит и ждет.
А солнце с неба льет
лучами, облачая в блеск и пурпур
меня всего.
Как нежен зов лучей, завет его:
не слезы лить — а, уложив в котомку
надежду,
продолжать свой путь земной
в иную высь, на горний голос Твой.

(Перевод с идиша Льва Беринского)

* * *

БЕЛЛА

Нетронуты лежат мои цветы.
Твой белый шлейф плывет, качаясь, в небе.
Блестит надгробье — это плачешь ты,
А я — тяжелый серый пепел.
Вновь вопрошаю, путаясь в словах:
Еще ты здесь? Мой шаг следишь сквозь
лето?
Смотри, невнятен путь мой, весь в слезах.
Что скажешь ты? Скажи. Я жду ответа.
«Красна, как свадьбы нашей балдахин,
Любовь к народу, родине и дому —
Иди и грезой нашей их буди.
Когда-нибудь, в какой-то миг один
Ко мне придешь сквозь звездную истому,
Зеленый весь, как поле на груди».

(Перевод с идиша Льва Беринского)

* * *

К четвёртой годовщине смерти
О тебе твоё белое платье грустит,
увядают цветы, что сорвать я не мог.
По надгробью рука моя нежно скользит,
и уже я и сам леденею как мох.
Об одном, как вчера, я сегодня спрошу:
— Остаёшься иль вырваться можно тебе
и пойти по следам, осушая росу
или слёзы мои. Жду тебя на тропе.
"...Как любви нашей свадебной яркий костёр,
к людям, к дому любовь наша чистой была,
ты иди, ты буди их, чтоб к солнцу поднять.
Как земной на груди моей вечный ковёр
и сиянье звезды, что сквозь ночи прошла
так однажды ко мне ты вернёшься опять".

* * *

БЕЛЫЕ СТУПЕНЬКИ

Брожу по миру, как в глухом лесу,
То на ногах пройдусь, то на руках,
И жухлый лист с небес летит на землю.
Мне жутко.
Рисую мир в оцепененье сна.
Когда мой лес завалит снегопадом,
Картины превратятся в сновиденья.
Но столько лет я среди них стою!
Я жизнь провел в предощущенье чуда.
Я жду — когда ж меня ты обовьешь,
Чтоб снег,
;;;;;;как будто лесенка,
;;;;;;;;;;спустился.
Стоять мне надоело — полетим
С тобою в небо по ступенькам белым!

—

(По материалам инета)

Другие статьи в литературном дневнике:

• 04.05.2026. человек попал в беду оттого и беды
• 03.05.2026. поэт Марк Шагал