Вот теперь полюбил бы,
Чтоб в последней беде
Чувства бились, как рыбы
В уходящей воде.
Чтоб не пахло бодягой
От раздумий и тел,
Чтобы рак под корягой,
Словно боцман, свистел.
Чтоб ни дырки, ни латки,
Ни дверей, ни замка;
Чтобы билась в припадке
Возле дома Река.
Чтобы слушать и баять
Выше свадеб и тризн,
Чтоб отрезала память
Всю прошедшую жизнь.
Чтоб сирены на Крите
Золотили хвосты,
Чтоб в разбитом корыте
Кувыркались киты.
Чтобы быль, словно небыль,
Чтобы золотом - медь;
Чтоб в любимой, как в небе,
И тонуть и лететь.
Чтобы терем небесный
Восходил на стерне,
Чтобы дух бестелесный
Позавидовал мне!
Мудак
Михаил Анищенко-Шелехметский
Прекрасный вырез на груди. Смеется: «Что, зассали?»
Она дрожит, того гляди, меня дрожать заставит.
У кучи дров, у колуна, где спирт дрожит в стакане,
Стоит, и тает, как луна, в органзовом тумане.
Дрожит, проклятая, и льнет, с настырством черной кошки;
И в спирт из бочки воду льет, набрав ее в ладошки.
В глазах – безумие и свет, и дерзость по апломбу.
«Будь первым, - говорит, - поэт! Возьми на память пломбу!»
Идет ко мне. Тоска и мрак. Свиданье возле клуба.
А я не бабник. Я – мудак – с душою однолюба.
Мне все равно, что – хрен, что – мирт, что – сено, что – солома…
Я выпиваю мутный спирт, и спать ложусь у дома.
Возвращение.
Со слезами заблудшего сына,
Я однажды вернулся домой.
Я не брал ни Москвы, ни Берлина,
Не бродил по дорогам с сумой.
Я вернулся – чужой и прохладный
Истрепавший четырнадцать тел.
«Где ты был десять лед, ненаглядный?»
Я ответил: «На женщин глядел!»
Ты привстала от жалкой кудели:
«Что же женщины, миленький мой?»
«А они на меня не глядели,
Оттого и вернулся домой!»
Ты умыла пречистое тело,
Как дожди умывают зарю…
Улыбнулась и лифчик надела:
«Я пойду на мужчин посмотрю!»
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
