История присвоенного наследия.В истории западной мысли немного примеров, столь наглядно демонстрирующих опасность вырывания философии из контекста, как история отношений Фридриха Ницше и национал-социализма. Немецкий философ умер в 1900 году, проведя последние годы жизни в состоянии тяжёлого психического расстройства. Он не мог предвидеть ни прихода Гитлера к власти, ни возникновения нацистского государства. Тем не менее его имя прославляли в Третьем рейхе, его сочинения цитировали, а его образ превратили в символ национал-социалистической идеологии. Это была одна из наиболее масштабных операций по политическому присвоению философского наследия в XX веке. Ницше не был нацистом и не принадлежал к немецким националистам. Он последовательно выступал против антисемитского движения своего времени. Однако формула «Ницше не был антисемитом» требует существенной оговорки: в его сочинениях встречаются противоречивые, а порой и предвзятые суждения о евреях и иудаизме. Его критика антисемитизма не равнозначна современному антирасизму. Нам нужно понять, каким образом сложная философия превратилась в идеологическое свидетельство в пользу режима, которому сам мыслитель вряд ли бы симпатизировал. I. Захват наследия: как это произошло В январе 1889 года в Турине Ницше пережил психический срыв, после которого уже не смог вернуться к самостоятельной интеллектуальной деятельности. Согласно знаменитому, хотя и не подтверждённому во всех деталях рассказу, кризису предшествовала сцена на площади Карло Альберто: философ увидел, как кучер избивает лошадь, бросился к животному и обнял его. Историческая достоверность этого эпизода остаётся сомнительной. Достоверно другое: после болезни Ницше постепенно утратил возможность самостоятельно распоряжаться своим литературным наследием, а контроль над ним со временем перешёл к его семье. Ключевую роль сыграла младшая сестра философа Элизабет Фёрстер-Ницше. В отличие от брата, она принадлежала к националистическим и антисемитским кругам. Её муж, Бернхард Фёрстер, был одним из идеологов антисемитского движения. Вместе супруги пытались основать в Парагвае немецкое поселение Нуэва-Хермания — «Новая Германия», задуманное как колония для выходцев из Германии, придерживавшихся расистских представлений о национальной общности. Проект потерпел неудачу, а Фёрстер покончил с собой в 1889 году. Элизабет вернулась в Германию в 1893-м и сосредоточилась на наследии брата. В 1894 году она организовала архив Ницше в Наумбурге; в 1896-м архив переместился в Веймар. Постепенно Элизабет получила решающее влияние на подготовку и публикацию рукописей. Её редакторская политика определялась стремлением сохранить наследие и придать брату респектабельный облик национального мыслителя. В результате отдельные тексты и фрагменты получали новое звучание, а их расположение и интерпретация нередко подчинялись задачам, далёким от строгой филологии. Особое значение приобрела «Воля к власти». В 1901 году вышла первая редакторская компиляция заметок Ницше, подготовленная Эрнстом и Августом Хорнэфферами и Генрихом Кёзелицем, известным под псевдонимом Петер Гаст. В 1906 году появилась расширенная редакция, связанная прежде всего с Элизабет Фёрстер-Ницше и Гастом. Сам Ницше действительно обдумывал философский труд под таким названием, однако не завершил его и не опубликовал в том виде, в каком текст появился после его смерти. «Воля к власти» возникла как редакторская компиляция посмертных заметок, извлечённых из рукописного наследия и организованных в соответствии с избранной концепцией. Таким образом, перед читателем оказался результат издательской работы, а не законченная книга философа. Это различие принципиально. Композиция, созданная редакторами, могла представить философа более последовательным систематиком, чем он был в действительности, и придать разрозненным высказываниям значение окончательных положений его учения. Именно такая редакторская реконструкция оказалась особенно удобной для идеологического использования. В 1934 году Адольф Гитлер посетил архив в Веймаре и сфотографировался рядом с бюстом Ницше. Элизабет, умершая в 1935 году, поддерживала отношения с нацистским руководством и принимала его покровительство. К тому времени политическое присвоение наследия философа стало важным элементом публичного образа Третьего рейха. Однако сама история архива сложнее рассказа о единоличной фальсификации: Элизабет действительно способствовала сохранению и популяризации рукописей, но одновременно использовала возможности учреждения для идеологически мотивированного отбора и толкования текстов. II. Кем был Ницше: подлинная философия и её политические интерпретации Чтобы понять, насколько далеко нацистская интерпретация отстояла от мысли Ницше, необходимо обратиться к его опубликованным сочинениям, письмам и рукописям, рассматривая их в контексте авторского замысла. Они обнаруживают серьёзные противоречия внутри наследия, но не дают оснований считать философа теоретиком национал-социализма. Отказ от национализма и немецкого национального мифа В третьем трактате «К генеалогии морали» Ницше язвительно описывает немецкую интеллектуальную среду, где шарлатанство и дешёвая агитация находят благодатную почву. Среди причин духовного оскудения он перечисляет зависимость от газет, политики, пива и вагнеровской музыки, а также национальную ограниченность и тщеславие. Особое раздражение вызывает у него узкий принцип «Германия, Германия превыше всего». Впрочем, Ницше не следует превращать в последовательного сторонника демократического интернационализма. Его идеал Европы предполагал новую культурную иерархию, формирование интеллектуальной элиты и преодоление национальных границ во имя более высокого типа культуры. Его неприятие национализма сочеталось с защитой политической и социальной иерархии. Любопытна и история его представлений о собственном происхождении. Ницше неоднократно утверждал, что происходит из старинного польского дворянского рода. Генеалогические исследования не подтвердили эту версию. Для философа, однако, такое самопредставление имело символическое значение: оно позволяло подчеркнуть отчуждение от современной ему Германии и дистанцироваться от национальных предрассудков соотечественников. Сверхчеловек и арийский идеал Понятие сверхчеловека (;bermensch) стало одним из наиболее известных и одновременно наиболее искажённых элементов философии Ницше. В «Так говорил Заратустра» оно обозначает горизонт человеческого самопреодоления — возможность выйти за пределы унаследованных ценностей, преодолеть нигилизм и обрести способность самостоятельно утверждать смысл жизни. У Ницше сверхчеловек обозначает философский идеал, связанный с самопреодолением; его образ нельзя напрямую отождествить с нацистским идеалом «арийца». Между этими представлениями существует принципиальное различие: нацистская пропаганда прославляла этническую однородность, расовую принадлежность и политическую дисциплину, тогда как Заратустра призывает человека превзойти самого себя. Но и здесь необходимо избегать чрезмерно удобной трактовки. Ницше действительно рассуждал о рангах, селекции, воспитании и «выращивании» более высокого человеческого типа. Его идеал предполагал иерархию, а философ не был сторонником равенства в современном демократическом смысле. Он нередко противопоставлял выдающуюся личность большинству. Подобные мотивы могли использоваться националистическими и расистскими интерпретаторами. Однако из наличия отдельных сходных мотивов не следует, что философия сверхчеловека была создана для оправдания расовой политики. Нацизм приспособил ницшеанский образ к собственной идеологии, отобрав наиболее удобные формулы и отбросив то, что мешало их политическому употреблению. Сверхчеловек превратился в пропагандистскую фигуру, хотя у самого Ницше речь шла прежде всего о преодолении человеком самого себя и существующих ценностей. Государство и свобода личности В «Так говорил Заратустра», в главе «О новом идоле», Ницше называет государство «самым холодным из всех холодных чудовищ». Он раскрывает механизм его притязаний: государство провозглашает себя воплощением народа и общей воли, но тем самым претендует на право говорить от имени всех и определять их ценности. Эта критика оказалась несовместимой с нацистским культом государства и вождя. Третий рейх стремился подчинить общественные институты, культурную жизнь и частную сферу единой политической воле. Ницше разоблачал притязание государства на монополию в вопросах общественного смысла и человеческого предназначения. Тем не менее было бы анахронизмом считать его готовым теоретиком антитоталитаризма XX века. Его отношение к государству было частью более широкой критики современной массовой культуры, стадной морали и политического конформизма. Одновременно он защищал иерархический общественный идеал, далёкий от принципов политического равенства. Поэтому Ницше нельзя причислять к теоретикам либеральной демократии; в его философии следует видеть аргументы против упрощённого национального культа, впоследствии связанного с его именем. III. Ницше и антисемитизм: что говорят источники Если неприятие немецкого национализма позволяет понять одну сторону разрыва между Ницше и нацизмом, то его отношение к антисемитскому движению обнаруживает этот разрыв ещё отчётливее. Здесь особенно важно различать собственные высказывания философа и позднейшие интерпретации его взглядов. «К генеалогии морали» вышла в 1887 году, когда антисемитизм в Германии уже приобрёл форму организованного политического движения. В третьем трактате, § 26, Ницше прямо направляет полемику против антисемитских агитаторов. Он причисляет их к «новейшим спекулянтам идеализмом» и обвиняет в использовании морализаторства как дешёвого средства массовой агитации. Их риторика, по его мнению, свидетельствует об интеллектуальной несостоятельности и культурном упадке. Эти слова свидетельствуют о неприятии Ницше антисемитского движения. При этом прямое отождествление всех антисемитских убеждений с ресентиментом* представляет собой интерпретацию, выходящую за пределы буквальных утверждений самого философа. Понятие ресентимента действительно играет важнейшую роль в его генеалогии морали, однако Ницше не сводит к одному психологическому механизму все разновидности политической вражды. *Ресентимент (от фр. ressentiment — «ответное чувство», «озлобленность», «злопамятство») — это сложное эмоциональное состояние, в основе которого лежит затаённая, непроявленная, вытесненная внутрь ненависть, зависть, обида или злоба. Это не просто сиюминутная эмоция, а затяжное, хроническое переживание, которое возникает, когда человек не может открыто противостоять источнику своего недовольства (из-за страха, бессилия или зависимости) и подавляет в себе эти чувства. Вместо того чтобы найти конструктивный выход, человек «запирает» эмоции внутри, и они накапливаются, превращаясь в стойкую враждебность к тому, кого он считает причиной своих неудач («врагом»). Сложнее обстоит дело с его собственными оценками евреев и иудаизма. В «По ту сторону добра и зла» Ницше одновременно восхищается исторической устойчивостью евреев и признаёт их значительную роль в формировании европейской культуры, но использует и типологические обобщения, характерные для языка XIX века. Некоторые его рассуждения о евреях и религиозной истории остаются противоречивыми и требуют критического прочтения. Поэтому следует различать неприятие Ницше антисемитской политики и более широкий комплекс его суждений о народах, религиях и культурном наследии. Письма позволяют уточнить эту картину. 29 марта 1887 года Ницше обратился к Теодору Фритчу, редактору антисемитского издания, который пытался привлечь философа на свою сторону. Ницше дал понять, что не желает участвовать в движении, присваивающем его идеи. В письме к сестре в декабре того же года он выразил свою позицию ещё определённее: считал делом чести открыто выступать против антисемитизма и возражал против попыток связать его имя с партией её мужа. В этих свидетельствах обнаруживается политическое и личное измерение конфликта. Ницше возмущали и содержание антисемитской пропаганды, и присвоение его имени людьми, чьи взгляды он отвергал. Философия, рассчитанная на преодоление привычных идей и духовную самостоятельность, превращалась в аргумент в пользу предрассудков и коллективной вражды. IV. Почему искажение сохранялось так долго Почему же образ Ницше как предшественника нацизма оказался столь живучим? Причин несколько. Во-первых, сам стиль философа провоцирует цитирование вне контекста. Ницше писал афоризмами, парадоксами и намеренно резкими формулами. «Бог умер», сверхчеловек, воля к власти — каждое из этих выражений может превратиться в лозунг, если отделить его от аргументации и литературной формы, в которую оно заключено. Политическая пропаганда охотно пользуется подобными формулами: они запоминаются легче, чем последовательное рассуждение, и позволяют представить сложную идею в упрощённом виде. Во-вторых, архив Ницше в течение десятилетий оставался важнейшим центром публикации и интерпретации его наследия. Издательская работа Элизабет Фёрстер-Ницше соединяла задачи сохранения рукописей с идеологически мотивированным отбором и систематизацией материала. Особенно заметно это проявилось в истории «Воли к власти», которую долго воспринимали как главное незавершённое произведение философа, хотя в действительности это редакторская компиляция. В-третьих, политическое присвоение Ницше началось задолго до установления нацистского режима. Его философию интерпретировали в националистическом, консервативном, художественном и религиозном ключе; некоторые из этих прочтений подготовили почву для последующего использования его имени нацистами. Перелом наступил благодаря критической работе с рукописями. В середине XX века исследователи уже поставили под сомнение авторитет традиционных редакций посмертного наследия. С конца 1960-х годов Джорджо Колли и Мадзино Монтинари приступили к публикации критического собрания сочинений, основанного на филологически выверенных текстах и хронологически упорядоченных рукописных материалах. Их работа позволила точнее различать произведения, подготовленные самим Ницше, и посмертные редакторские конструкции. Филологическая критика не устранила окончательно все споры о философии Ницше. Она сделала возможным исследование его идей в подлинной сложности: учёные получили возможность сопоставлять тексты с рукописями, проверять историю их публикации и отделять авторские произведения от редакторских компиляций. V. Возвращённый философ История связи Ницше с нацизмом имеет значение далеко за пределами биографии немецкого мыслителя. Она служит наглядным примером того, как политическая идеология присваивает интеллектуальное наследие, меняет смысл отдельных высказываний и превращает сложную философию в набор удобных лозунгов. Ницше критиковал национализм, обличал антисемитскую агитацию и предупреждал об опасности государства, провозглашающего себя воплощением народа. В то же время он оставался философом иерархии, духовного ранга и преодоления общепринятых ценностей, а его собственные рассуждения о народах и религиях не лишены противоречий. При оценке его наследия важно учитывать обе стороны: критика национализма и антисемитизма исключает прямое причисление философа к нацистским теоретикам, тогда как его иерархические представления и предвзятые суждения требуют самостоятельного анализа. Нацизму понадобился философский авторитет, и Ницше подошёл для этой роли благодаря силе своего философского языка и популярности образов. Однако политическое присвоение не превращает позднейшую интерпретацию в подлинный смысл произведения. Чем внимательнее мы читаем Ницше, тем очевиднее становится дистанция между его философским проектом и той карикатурой, которую создала идеология Третьего рейха. В заключительной части главы «О новом идоле» Заратустра произносит слова, которые звучат особенно выразительно в контексте этого спора: Там, где кончается государство, там начинается человек, который не является лишним: там начинается песнь необходимых, мелодия единожды существующая и невозвратимая. Смотрите же, братья мои! Не видите ли вы радугу и мосты к сверхчеловеку? Издания и источники: Лейт Ницше Ф. Полное собрание сочинений: в 13 т. Т. 5: По ту сторону добра и зла; К генеалогии морали; Случай «Вагнер» / науч. ред. А. Г. Жаворонков, Н. В. Мотрошилова, И. А. Эбаноидзе. М.: Культурная революция, 2012. 479 с. «По ту сторону добра и зла» — §§ 251, 256; «К генеалогии морали» — трактат III, § 26. Мальвина Ницше Ф. Полное собрание сочинений: в 13 т. Т. 4: Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого. М.: Культурная революция, 2007. 432 с. Глава «О новом идоле». Перевод Ю. М. Антоновского, сверен и отредактирован для данного издания. Алиса Ницше Ф. Письма. М.: Культурная революция, 2007. Письмо Теодору Фритчу от 29 марта 1887 года; письмо Элизабет Фёрстер-Ницше, декабрь 1887 года. Щербакова Е. В. Значение архива Ницше в формировании ницшеанства в Германии конца XIX — первой половины XX веков // Полигнозис. 2009. № 2 (35). Исследование истории архива, издательской политики Элизабет Фёрстер-Ницше и посмертной редакторской обработки наследия философа. © Copyright: Оленька Лазарева, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
