Над железной дорогой – высокая неба рвань;
Смерть ведёт диалоги сама с собой:
– А любой ли солдат, – говорит, попадает в рай?
И сама себе отвечает: – мол, да, любой;
Если вдуматься, говорит, – ни рая, ни ада нет, –
(Колёса стучат, скрипит во дворе качель)
– Ад, сама себе отвечает, выглядит как поэт,
Из которого вынули горечь его речей,
Как поэт, – говорит, – без горечи.
Но по мне –
Ей ли, вечной, о горечи говорить –
Ад похож на солдата, который звонит жене,
выходя на станции покурить.
Покупает что-то, не спрашивая почем,
Набирает номер, произносит имя её, и вот
Он читает жене Серёжу (кого ж ещё),
Обозначив общий культурный код.
Облака над перроном пахнут как смерть, как кровь,
Как мужчины и женщины, оказавшиеся в беде;
он читает ей стихотворение про любовь,
Но сбивается там, где про знамя вольности и т.д.
– Солдат, – говорю, – попадает сначала в ад.
Смерть смеётся: – это, мол, ничего.
Поезд гудит, колёса стучат стучат,
Смерть глядит на него
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
