О лингвогеоэкспансии«Война миров. Война языков Был у меня хороший знакомый. С курьезной фамилией Беленький. Хотя реально считался серьезным специалистом. Слыл чуть ли не лучшим врачом по всяким кожным проблемам. Но меня больше интересовал своей универсальной методологией Мне импонировал такой фундаментальный подход. Хотя и отдавал излишне прямолинейным марксизмом. Помните старое объяснение различия философских школ? Там, где утверждают, что гегельянство искало истоки проблем в голове, марксизм – в желудке, а фрейдизм еще ниже. Наверное, поэтому с восторгом принял промежуточную доктрину. "Доктрину Черномырдина". Имел как-то честь отмечать вдвоем День дипломатического работника с самим Виктором Степанычем. Пили его любимый виски. Мэтр потребовал тост. Я, глядя на бутылку, предложил поднять бокал за его невероятную силу воли. "Критерий простой. Даже не представляю, какой силой воли надо было обладать, чтобы шестьсот тысяч газпромовцев перевести с водки на вискарь". Он довольно улыбнулся. Тост зашел. Но тут же пояснил, что это был не каприз всемогущего босса, а забота о здоровье подчиненных. Мол, беленькую сразу отправляют в желудок. Ячменный же нектар долго смакуют во рту. А гортань – лучший естественный фильтр. Возможно, собеседник просто пошутил. Для него все было поводом для шуток. Кроме денег. Но я с тех пор свято верю в сакральную значимость гортани. Раз пошли воспоминания, еще один знаковый эпизод. В глухом казахском селе посчастливилось всю ночь проговорить за бешбармаком с удивительным писателем Чингизом Айтматовым. Спросил его, почему он пишет свои книги на русском, а не киргизском. Тот ответил, что жизнь его так сложилась, что он "видит мир по-русски". И пояснил, что человек видит мир не только глазами, но и словами. Понять – значит назвать. А наш "могучий" позволяет заглянуть во все самые потайные места мироздания: от элементарных частиц до бескрайних галактик, от рычания волчицы до проповеди священника, от предательства до прощения… Язык как океан. Он растворяет в себе бездну сущностей. Мораль, религия, нормы бытия и стандарты мышления, представления о прекрасном и безобразном – всё присутствует в нюансах и особенностях речи. Ее ритм, стилистика, тайные коды и неявные нарративы определяют каноны нашего поведения, параметр и силу чувств… Я перечитывал описание Паустовским цветовой предвечерней гаммы в Карадагской бухте, когда узнал об очередной попытке Киева притеснить родную речь Крымского пространства. Сначала расстроился – нет другого языка для описания подобных чудес. Потом усмехнулся. Не потянет мелочная хлипкая власть против действительно великого и могучего. Так и случилось… Когда у меня спрашивали почти во всех европейских парламентах, кто вернул Крым в Россию, отвечал стереотипно: "Грибоедов, Ломоносов, Пушкин и крымский таксист". Вот эта подспудная, но при этом неумолимая роль речи явно не замечается, не учитывается, не стимулируется… Но это в идеале. На практике же часто власть включает своего рода турбо-режим, помогая "своему" языку товарными, технологическими или военными приблудами. Мир все более явно тяготеет к многополюсности, а точнее – к трем полюсам. Вокруг каждого из них складывается своя цивилизация. Соответственно, и своя "языковая прошивка". Первыми это осознали в Новом Свете. Задача у них изначально такая – подмять, затенить Старый Свет. И его окрестности… Но не будем растекаться по древу. Продолжу про то, как менялся языковой ландшафт современных мадьяр. Вот, мог когда-то часами зависать в громадном двухэтажном магазине русской книги на прогулочной Ваци. Спорить там на своем родном с продавцами об издании Булгакова или Цветаевой. Я там как-то встретил с удивлением госсекретаря Олбрайт. Бывал у неё в вашингтонском домике. Вежливо спросил: "Мадам, палинка хорошая?" "Здесь всегда отменная. Жаль только, что не говорят по-английски"… Так во всей Европе. Ее лидеры давно и говорят, и думают исключительно на английском. Даже не упомню, когда какой-нибудь Макрон или Мерц изъяснялись на французском и немецком. Наверное, это уже и не родные им наречия… Впечатляет в этом плане пример Украины. Фактический запрет на русский сопровождался обязательным введением английского с детсада. Кстати, о мате. Мой приятель словацкий политик Сергей Хелемендик написал некогда удивительную книгу про энергетический потенциал русского мата. Название книги тоже звучит нецензурно, поэтому и не привожу. Он считал, что Россия может задавить Европку одним только матом. У меня другой взгляд, но и эта мысль хорошо ложится в копилку всесилия "великого и могучего"... К чему я? К тому, что конкуренция и даже война миров в наш информационный век безусловно выливается и в войну языков. Каждая цивилизация осознанно или неосознанно пытается филологически завоевать, покорить, освоить максимально обширную территорию. Сделать ее тем самым безусловно своей. Пока в этом преуспели янки… Довелось выступать в Гарвардском универе. Планировал на английском. Но руководство попросило выступить на родном. По их расчетам, докладчик, переходя с родного на любой другой язык, вне зависимости от уровня им владения, теряет до 45% креативности. А от меня ожидали сильный контент, а не слабую орфоэпию. Спросил тогда, к чему такое упорство в расширении англоязычной ойкумены? Зачем такие затраты на лингво-курсы по всему миру? Усмехнулись: мол, не путайте метрополию с колониями. Поэтому так удивляюсь, когда вижу в Минске обозначения на английском, без русского перевода. Короче, формирование собственной лингвистической ойкумены для цивилизации не менее важно, чем доминирование собственной валюты. © Дмитрий Выдрин, ПыСы: Мышление на неродном языке зачастую изменяет привязку к Родине, родным и близким. Поэтому, так сложно научиться иноязычно думать релолокантам, эмигрантам и прочим "понауехавшим" и колаборантам... Отсюда в среднем возрасте не сразу происходит привыкание к проживанию в инородной среде. Второе-третье поколение "рубит" исторические корни... Видимо, национальность и язык не так прочно связаны, как место рождения и менталитет на нём проживающих аборигенов. © Copyright: Сплиногрыз, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
