Полурузвельт издает полусухой закон,
шутка доходит, с улыбочкой в голове,
автор её, с высунутым языком,
бежит, трезвеет от встречного воздуха, дайте две.
А когда друзья выползают после звонка
быстрого такси, и в такси ползут в пустоту зимы,
он идет гулять с ротвейлером без намордника и поводка
(при том, что намордник и поводок ему самому нужны)
вдоль малолюдной улицы, где фонари, как мёд,
желты, а сугробы лежат по бокам, не смежая век.
И в конце концов ему кажется, что кто-то идёт.
А это оказывается снег.
Этот снег начинает медленно падать и оседать,
начинает себя самого собирать в мешок
такого места на карте, где, если существовать,
то нужно внезапно заканчиваться, как стишок.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
