14 апреля, 56-й день рождения Дениса Новикова отметим стихотворением, в котором автор пытается увидеть будущее России, ее особый путь. Поиски этого пути вновь актуальны в нашей стране.
Россия
плат узорный до бровей
А. Блок
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зеленым хрустом,
ни плата тебе, ни косынки –
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали свое на рейхстаге.
Свое — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесем — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо — Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрешь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по неба, мама!
1992 год
И ещё несколько стихов в память Дениса:
Январское
Уходит жизнь, уходит жизнь в песок.
— Да нет же, в снег. — Ах, пошлостей не надо.
Я царь, я бог, я падали кусок,
а лучше так: я только часть распада.
Отечество, зима, скажи: «Крепки
морозы» — и забей на виршах лыжу.
Ты дворницкие слышишь ли скребки?
— Я слышу, ох как слышу. О, как слышу.
Я сыт по горло этим январём.
Пора идти, а то потом не выйдешь.
— Сейчас, вот только шапки разберём.
Кому-то даже две досталось, видишь?
Я вижу, ой как вижу, не могу.
Как говорил замученный не в шутку.
Но эту бесконечную нудьгу
и вправду всё трудней терпеть рассудку.
Ну хорошо, я с чем-то там порвал.
Ну хорошо, я бросил это дело.
Опять провал. Опять в глазах провал.
Ах, зеркало, ты б лучше не глядело.
Я стар играть в замри и отомри.
Мольба моя проста и подросткова:
ни воздуха не надо, ни земли.
Ни этого, тем более другого.
<1990>
***
Мальчик слабохарактерный,
молодой человек
с незажившей царапиной,
я прикладывал снег,
падал снег, я прикладывал,
и покорством своим
я покойников радовал,
досаждая живым.
***
Будь со мной до конца,
будь со мною до самого, крайнего.
И уже мертвеца,
всё равно, не бросай меня.
Положи меня спать
под сосной зеленОй стилизованной.
Прикажи закопать
в этой только тобой не целованной.
Я кричу — подожди,
я остался без роду, без имени.
Одного не клади,
одного никогда не клади меня.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
