По хрен, в полдень ли, в полночь,
милый русский солдат,
бей фашистскую сволочь
друг мой, Бог мой и брат...
Бей, какой бы ни звАлась,
не была бы какой,
чтоб вовек не осталось
больше дряни такой...
Бей со всей неизменной
русской правдой своей,
чтоб во всей во Вселенной
мир забыл бы о ней......
Бей, как можешь и смеешь.
Да святится твой труд!
Бей, как ты и умеешь
мир спасать от иуд...
Чума Чедчий
такая вот беда...
а что мне оставалось, брат,
когда Донбасс в огне?!
теперь "кто прав, кто виноват?" -
вопрос твой не ко мне
и, если будет Страшный суд,
в чём сомневался ты,
то чьи-то души не спасут
Железные кресты.
однажды в детстве, на Донце,
я угодил под лёд,
а ты с улыбкой на лице,
не зная наперёд,
что с нами станется потом -
такой судьбы курьёз -
упал на лыжи животом
и к полынье пополз.
качались чуткие весы,
озноб туманил взгляд,
а ты подтрунивал: "не ссы,
когда я рядом, брат!"
и выхватил меня наверх
из лап небытия,
и в этот миг счастливей всех
мы были - ты и я!
когда ты скурвился, скажи,
когда прогнил насквозь?
зачем, поверив сладкой лжи,
взлелеял в сердце злость?
на рукаве твоём шеврон
с символикой "СС"...
боюсь - прадедушка Мирон
чихвостит нас с небес.
сейчас лежишь передо мной,
потерянный навек,
когда-то близкий и родной,
заблудший человек,
не съев со мною соли пуд -
такая вот беда -
забыв, что русские не ссут
нигде и никогда.
правда, мам?
Чума Чедчий
в новом корпусе к обеду
ждали беженцев и вот
в полный голос "едут! едут!"
кто-то крикнул у ворот
в тот момент, когда "газели"
и "буханки", все в пыли,
посигналив, еле-еле
в санаторий заползли.
персонал под звуки эти
дружно ринулся во двор
к тем, кому, желая смерти,
выносила приговор
(осудив легко и быстро,
приравняв почти что к тле)
власть, взрастившая нацистов
на украинской земле.
улыбались, прижимая
к сердцу братьев и сестёр,
под горячим солнцем мая,
словно кто-то взял и стёр
(дальновидящий и ловкий,
и заботливый к тому ж)
все обиды и размолвки
между двух славянских душ.
после банно-санитарно-
гардеробной суеты
жали руки благодарно
(перейдя легко на "ты"
за столом в банкетном зале)
нам, виновным без вины,
те, кто чудом избежали
всей жестокости войны.
тётка Феня, повариха,
вдруг, приняв серьёзный вид,
лет семи девчушку лихо
обняла и говорит:
"не стесняйся... кушай, Рита...
было боязно, поди ж,
укрываясь от бандитов,
жить в подвале... что молчишь?
там у вас почти гестапо...
ты сметанки не жалей!"
та в ответ ей:"вот мой папа
постреляет москалей
и поедем мы скорее
прочь отсюда, по домам.
жить без русских и евреев -
это круто! правда, мам?"
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
