Что ж. Вначале необычен,
мягкий иней по утрам
постепенно стал привычкой
к долгим нудным холодам.
Иней стаял незаметно,
и снежок прилег на ветки,
а потом и на виски.
Жизнь прошла в прошедшем веке
и уже прикрыла веки,
и уже кладут мазки
белым-белым и щемящим,
и совсем не настоящим,
не похожим на живых,
называемый на вы,
я смотрю с листов рисунков,
и дрожит и ноет струнка
одиноко, по-щенячьи,
под названием душа.
А пергаментные руки
голубиный хлеб крошат,
не согреты жидким чаем,
губы бледные ворчат
про снега, да холода.
Так бы было,
ну и ладно,
но рассыпал запах ладан,
и тотчас затихли звуки,
в чай внезапно капнул дождь,
и прошла по телу дрожь,
прекращая мысль и муки,
значит было что-то.
Что ж.
Пыль
Взметнувшаяся было
вслед Вам
пыль,
растерянно кружит в обрезках света.
Не верящие
в умиранье лета,
наивны ль мы,
глупы ль.
Встревоженных,
нельзя нас обмануть,
наставив радуг в плачущее небо,
раскрасив город пёстро и нелепо
закатом,
расплескавшимся сквозь муть,
и пыль взметнув,
по-летнему,
за Вами,
под выдох, пересохших разом,
губ.
Я не наивен и не глуп,
но рано
лето
расстаётся с нами.
без слов
Мир постигая,
наша голова
осознает различные слова,
от предков
доносящиеся эхом.
Соизмеряя смысл и звучанье
со стуком сердца,
музыкой,
молчаньем,
с теплом и радостью,
со звёздными ночами,
с беспечными весенними
ручьями,
с лучами света
сквозь листву садов
и с беспричинным, чистым детским
смехом,
друзей улыбками,
ухмылками врагов.
И понимаем мы совсем без слов,
что значит жизнь,
счастье
и любовь.
И оттого мы безусловно верим
глазам любимых,
толкованью снов,
в зелёные загадочные
двери
давно несуществующих
домов,
в сверкающие нити и туннели,
в примат добра,
в бессмертие богов.
В самих себя.
С рождения.
Без слов.
Ручей
Макая нос
в прозрачную струю,
лежу на животе и пью,
слегка целуя,
плывущие с тобою облака,
и бесконечное, загадочное небо,
нектар и лепестки цветка,
и запах дня, и вязкий вкус хвои,
и вечные мелодии твои,
лесной ручей.
Я так давно здесь не был
в безмолвном и бесхитростном раю.
И нежная, прохладная рука
твоя
который год мою щеку минует.
А я, увы, безропотно терплю,
лишь откровенно к вечности ревную,
что лени совершенно не тая,
лежит на берегу твоем всегда
и влагу пьет твою, слегка целуя.
Тобою, самым звонким из ключей,
порою отпирая кладовую,
где ждет нас педантичный казначей,
давно уже отмерявший от времени
ничтожные кусочки
жизни-бремени.
Всего одной
и, может быть, не лучшей,
но только лишь представится мне случай,
как вновь лежу на животе
и пью
цветы и облака
в тебе плывущие.
Смотрю в твое открытое окно
и вижу дно.
Твердо оно. И это качество, земле присущее,
так просто и легко принять за сущее,
всего одно сомнение тая –
не есть ли сущее,
в лесу бегущая,
твоя волшебная струя,
лесной ручей.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
