Вы ушли, как говорится, в мир иной.
Пустота…
Летите, в звёзды врезываясь.
Ни тебе аванса, ни пивной.
Трезвость.
Нет, Есенин, это не насмешка.
В горле горе комом — не смешок.
Вижу — взрезанной рукой помешкав,
собственных костей качаете мешок.
— Прекратите!
Бросьте!
Вы в своём уме ли?
Дать, чтоб щёки заливал смертельный мел?!
Вы ж такое загибать умели,
что другой на свете не умел.
Почему?
Зачем?
Недоуменье смяло.
Критики бормочут:
— Этому вина то… да сё… а главное, что смычки мало, в результате много пива и вина.
— Дескать, заменить бы вам богему классом, класс влиял на вас, и было б не до драк.
Ну, а класс-то жажду заливает квасом?
Класс — он тоже выпить не дурак.
— Дескать, к вам приставить бы кого из напостов —
стали б содержанием премного одарённей.
Вы бы в день писали строк по сто;, утомительно и длинно, как Доронин.
А по-моему, осуществись такая бредь, на себя бы раньше наложили руки.
Лучше уж от водки умереть, чем от скуки!
Не откроют нам причин потери ни петля, ни ножик перочинный.
Может, окажись чернила в «Англетере», вены резать не было б причины.
Подражатели обрадовались: бис!
Над собою чуть не взвод расправу учинил.
Почему же увеличивать число самоубийств?
Лучше увеличь изготовление чернил!
Навсегда теперь язык в зубах затворится.
Тяжело и неуместно разводить мистерии.
У народа, у языкотворца, умер звонкий забулдыга подмастерье.
И несут стихов заупокойный лом, с прошлых с похорон не переделавши почти.
В холм тупые рифмы загонять колом — разве так поэта надо бы почтить?
Вам и памятник ещё не слит, —
где он, бронзы звон или гранита грань?
— а к решёткам памяти уже понанесли посвящений и воспоминаний дрянь.
Ваше имя в платочки рассоплено, ваше слово слюнявит Собинов и выводит под берёзкой дохлой —
«Ни слова, о дру-уг мой, ни вздо-о-о-о-ха.»
Эх, поговорить бы иначе с этим самым с Леонидом Лоэнгринычем!
Встать бы здесь гремящим скандалистом: — Не позволю мямлить стих и мять!
— Оглушить бы их трёхпалым свистом в бабушку и в бога душу мать!
Чтобы разнеслась бездарнейшая погань, раздувая темь пиджачных парусов, чтобы врассыпную разбежался Коган, встреченных увеча пиками усов.
Дрянь пока что мало поредела.
Дела много — только поспевать.
Надо жизнь сначала переделать, переделав — можно воспевать.
Это время —
трудновато для пера, но скажите вы, калеки и калекши, где, когда, какой великий выбирал путь, чтобы протоптанней и легше?
Слово — полководец человечьей силы.
Марш!
Чтоб время сзади ядрами рвалось.
К старым дням чтоб ветром относило только путаницу волос.
Для веселия планета наша мало оборудована.
Надо вырвать радость у грядущих дней.
В этой жизни помереть не трудно.
Сделать жизнь значительно трудней.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
