О поэтахВ 1923м году на Первой олимпиаде Московских поэтов в Политехническом институте начинающий молодой поэт Сельвинский получил первый приз. После этого пошел в «Пегас», кафе имажинистов, большая афиша на витрине вскорости обещала Есенина. За одним из столиков сидел сам «товарищ Центурион» и манил Сельвинского пальцем. — Извините, забыл вашу фамилию! Садитесь со мной, будем пить чай, в этом кабаке ничего более горячего не подают. Вас что, короновали? — Сельвинский не понял. — Сделали подход? — Маяковский кое-что знал, сидел. — Я получил первый приз! — Лучше приз спереди, чем пидор сзади, — согласился Маяковский. — У нас с вами вообще все впереди, — не растерялся будущий знаменитый преподаватель Литинститута со своей собственной творческой мастерской. — Какая чепуха Вор без королевства, — смягчился Маяковский, — лучше бы вас издавали. Сколько получаете в вашей «пушнине»? — Двести двадцать. — Плохой цивильный лист для пикового короля. Почитайте что-нибудь, пока к нам… Подойдут. — Сельвинский вполголоса прочитал «Караимские эскизы Бабакай-Суддука», один назывался «Афоризм», состоял из одной строки: «Лучше недо-, чем пере-.» — Какое у вас образование? — спросил Маяковский. — Студент второго курса. — Филолог? — Юрист. — Маяковский, глыба под два метра, дружески, но страшно рассмеялся, схватил поэта за плечи. (Захотел бы, погнал в «косяк».) — Я поговорю с Людьми, порекомендую, войдете на плечах, скольких пацанов сейчас вуданули! Воткнули в стенку шило. — Возбудили уголовные дела, расследовали, передали прокурору. — Будете законником. Смотри, только чтобы не закатали в корки, а то по почкам заряжу, понял? — Так пропишет… — Пошли к девкам поедем, у меня свой собственный «крокодил», недавно сделал «люстру». — Сельвинский с громадным разрушителем всей классической поэзии, всегда бритым наголо, допили, расплатились и пошли к машине Маяковского, длинному черному лимузину, привезенному у из поездки по Америке с мигалкой. — С Есениным не дерись, — учил он поэта, — деревенский, в драках вырос, удар держит, умеет буцкаться, боли не боится. У самого удары поставлены, выпивши, дерется лучше, чем трезвый. Начнет пьяный с тобой рамсить в «Сопо», — кафе поэтов на углу Тверской и Камергерского переулка, держали Сергей Бобров, Ипполит Соколов, Вадик Шершеневич, в углу столик, продавались рукописные издан, — закрой рот и уходи, ты его не вывезешь, выведет тебя на прием, положит; Зинка Гиппиус дает всем. — Владимир Маяковский создал собственную версификационную систему, до сих поо до конца не изученную и не понятую, новую форму, какой прежде не было, понравилась Сталину и стала народной, говорят, что его убили за карточный долг. https://stihi.ru/2026/06/21/1668 © Copyright: Ивановский Ара, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
