Vladimir St -Starok-

Есть истории, которые нормальный голливудский сценарист постеснялся бы принести продюсеру продюсер бы сплюнул дешевую сигару на полированный паркет и выгнал шпиона с порога.
Ему бы орали в ухо:
Слишком жирно. Слишком символично. В реальной жизни так не бывает, сукин ты сын!
А люди именно так и живут.
Через гланды, навыворот и по локоть в собственной желчи.
Особенно на Ближнем Востоке, где песок смешан со слезами, а воздух пропах порохом и дешевым мазутом.
19 сентября 1995 года из тегеранского аэропорта Мехрабад тяжело оторвался от бетона Boeing 707. Рутинный внутренний рейс на остров Киш.
Курорт для тех, кто поскромнее.
Соленая вода.
Облупленные гостиницы.
Орвы вопящих детей.
Бабы с цветастыми сумками.
Мужики, которые утром думали только о том, где надыбать холодного пива и кто же, черт побери, забыл засунуть в чемодан тюбик сраной зубной пасты.
Через несколько часов эти же граждане будут сидеть на израильской военной базе под дулами автоматов, охуевая от поворота сюжета.
Потому что у судьбы черное чувство юмора запойного алкоголика, которому уже давно пора под лавку, а он всё норовит выписать тебе смачного пинка под зад.
На борту больше 170 душ. В сводках цифры путаются, как пьяные шлюхи: 174, 176, 177 вместе с экипажем. Какая к черту разница.
Важно было другое.
Все они еще дышали.
И один из них решил сыграть в русскую рулетку со всем этим цирком.
Его звали Реза Джаббари.
Двадцать девять лет.
Бортпроводник.
Физиономия человека, у которого в голове давно закоротило проводку. До авиации служил в иранских погонах значит, порох нюхал, но мозги проветрил окончательно.
В какой-то момент этот парень сунул руку за пазуху и вытащил ствол.
Не написал жалобу в профсоюз.
Не поплакался психологу в жилетку.
Не нажрался в кабаке с корешами, кляня на чем свет стоит гребаный режим и собственную никчемную жизнь.
Нет.
Он просто протащил пушку в кабину Boeing 707.
Пару минут разговоров на повышенных и вот он уже щелкает затвором перед носом у пилотов. Самолёт захвачен. Добро пожаловать в ад, сукины дети.
Одна секунда и ты вяло листаешь глянцевый буклетик про пляжный отдых.
Следующая секунда и ты заложник с мокрыми от липкого пота ладонями, а над головой маячит перспектива рассыпаться фаршем по камням.
Меня всегда забавляла эта наивная человеческая вера в завтрашний день.
Ипотека на тридцать лет, сука.
Накопления на старость, аккуратно разложенные по конвертам.
Билеты на следующий четверг, купленные по акции.
А потом приходит какой-то утырок с ржавым стволом, вламывается в кабину, и вся твоя грандиозная система долгосрочного планирования испаряется быстрее, чем капли дождя на раскаленном капоте. Цена ей ровно ломаный грош аккурат как бумажному стаканчику с остывшим кофе у терминала.
Джаббари рявкнул пилотам: «На запад!».
Куда именно он хотел сбежать черт его разберет, показания путались. Сначала бормотал про Европу или Штаты. Уже потом, на допросах, признавался: Израиль казался ему единственной дырой на карте, откуда его точно не выпнут обратно в объятия родной иранской тюрьмы.
Но Израиль был далеко не первым номером в этом ментальном меню.
Сперва перепуганный экипаж запросил посадку у Иордании.
Хрен там.
Потом постучались к саудитам.
Те тоже покрутили пальцем у виска и закрыли небо.
В салоне полторы сотни пассажиров.
Бабы.
Орлы-дети.
Старики, у которых от страха шалят моторы.
Отмороженный угонщик с пальцем на спуске.
И стрелка топлива, которая падает ниже критической отметки с жуткой скоростью.
Государственная граница удивительная концепция. Это такая тонкая линия на карте, уперевшись в которую человеческая жизнь мгновенно превращается в бумажную волокиту и административный геморрой.
«Не к нам. У нас тут свои тараканы».
Следующий, ****ь.
Керосин меж тем таял на глазах.
У авиационного топлива нет политических убеждений. Ему глубоко плевать на исламскую революцию, великий джихад, сионистский заговор, ООН и международные конвенции.
Оно просто заканчивается. Сука, физика процесса.
И нос тяжелого Boeing неизбежно завалился на запад, в сторону Израиля.
А теперь попробуйте взглянуть на этот цирк не из уютного кресла пассажира, а с земли.
Год 1995-й.
Из Ирана прямо в пчелиное гнездо летит захваченный Boeing 707.
На борту вооруженный до зубов психопат.
Без плана, без связи, без диспетчерского разрешения.
И слезно просит посадки, иначе всем хана.
Сегодня, после башен-близнецов и всего прочего параноидального кошмара, мы прекрасно знаем, во что может превратиться пассажирский лайнер в руках фанатика.
Но тогда до сентября 2001-го было еще далеко.
И всё же израильские военные чины в штабе моментально просчитали самый мрачный расклад:
А вдруг это не просто побег?
А вдруг многоходовочка спецслужб?
А вдруг в брюхе самолета заложено столько тротила, что от Тель-Авива останется мокрое место?
И тут радист зуммерит отчаянное:
Топлива на донышке. Либо вы даете полосу, либо мы падаем на ваши головы.
Прекрасная задачка для премьер-министра в разгар рабочего дня.
На одной чаше весов безопасность целой страны, набитой порохом.
На другой жизни полутора сотен случайных зевак.
И обе чаши полыхают синим пламенем.
Тогда у руля стоял Ицхак Рабин премьер и министр обороны в одном флаконе. Мужик с тяжелым взглядом и стальными яйцами.
Он принял соломоново решение.
В главный аэропорт Бен-Гурион птичку не пускать ни в коем случае. Слишком близко к центру, слишком много окон, которые вылетит от взрывной волны.
Но и смотреть через бинокль, как борт с мирными гражданами превращается в огненный гриб где-нибудь в барханах, Рабин тоже не собирался.
Boeing впустили в воздушное пространство.
Но повели по длинной дуге, подальше от столицы прямо на затерянную в пустыне Негев военную базу Увда.
А навстречу уже поднимались звенья израильских истребителей, чтобы принюхаться к гостю.
Картина маслом для сюрреалистического полотна.
Иранский железный борт.
Небо Израиля.
По бокам хищные тени F-16 с ракетами на подвесах.
А внутри сидят граждане Исламской Республики, которым с самого детского сада вдалбливали в башки, что внизу живут исключительно рогатые сионисты, слуги дьявола и личные враги Аллаха.
И вот теперь эти самые «враги человечества» единственные ублюдки на всем белом свете, которые согласились вклютить посадочные огни и принять твой падающий гроссмейстерский лайнер.
История злая сука с отменным чувством юмора.
Boeing чиркает шасси о бетон Увды.
Катится на дальнюю стоянку.
Вокруг уже суетятся армейские псы войны: спецназ, бронетехника, снайперы на крышах, дуло к дулу. Никто не знает, рванет сейчас или обойдется.
Сначала из люка вываливаются перепуганные секьюрити.
Объясняют на ломаном английском подоспевшим офицерам: так и так, угонщик один, обычный стюардесса-мудак, хочет политбежища.
Начинаются нудные переговоры. Час за часом. Духота, пот, нервы на пределе.
Наконец Джаббари выползает наружу.
Руки в гору.
Ствол падает в пыль.
Кино закончилось, титры не нужны.
Началась самая мякотка бытовая рутина. А она всегда грязнее и интереснее любого блокбастера.
Пассажиров начинают выводить наружу.
И тут до этих бедолаг доходит, где они, мать их, оказались.
Израиль. Настоящий.
Не тот картонный монстр из пропагандистских литовок.
Не плакат с горящим американским флагом.
Не цитадель сатаны.
А обычные мужики в потрепанной форме, солдаты, враты, волонтеры, складные стулья, пластиковые стаканчики с теплой водой и заплаканные дети.
Чтобы толпа не устроила массовую истерию, притащили переводчиков с фарси.
Те орали в мегафоны:
Заткнитесь и успокойтесь! Никто вас резать не собирается. Вы в безопасности, черт побери!
Подвезли жратву. Воду ящиками.
Малышне рассовали по карманам конфеты и дешевые пластиковые игрушки.
Для грудничков откуда-то нарыли пачки подгузников.
Мужикам бросили блоки сигарет.
А потом организовали полевую кухню.
Обожаю эти мелкие штрихи.
Подгузники, ****ь.
Не пафосные декларации о мире во всем мире. Не меморандумы ООН. Не пустые базары с трибун.
Подгузники для обоссаного иранского младенца.
Потому что истинная цена любой цивилизации проверяется не толщиной томов философских трактатов, а тем моментом, когда к тебе на порог валится враг с заплывшими от страха глазами, а у его ребенка полные штаны дерьма. Что ты с этим делаешь? Выгоняешь на мороз или даешь чистую пеленку?
Около пяти вечера в пустыне встал новый вопрос.
Религиозный.
Мусульманам приспичило совершить намаз. Время подошло.
И вот кусок бетонного ангара на израильской военная базе на глазах превращается в импровизированную мечеть.
Ковриков, ясное дело, не завозили.
В ход пошли стандартные армейские шерстяные одеяла ЦАХАЛа колючие, пропахшие чужим потом.
Кто-то молится, уткнувшись носом в пачки каких-то старых газет.
Мужчины выстраиваются шеренгами. Женщины сбиваются в кучу поодаль.
И я снова пытаюсь прокрутить эту сцену в голове.
Граждане Ирана.
В самом сердце чертова Израиля.
На военной базе армии, которую им годами рисовали как воплощение мирового зла.
Стоят на израильских солдатских одеялах и бьют поклоны в сторону Мекки.
А в двух шагах стоят те самые парни в форме, которых официальный Тегеран клялся закопать в землю.
И никто не бьет их прикладами почкам за то, что стали не в ту сторону. Никто не рвет на клочки их Кораны. Никто не заставляет целовать израильский флаг или орать гимн.
Людям просто дают спокойно отмолить свое дерьмо у бога.
Иногда реальность бьет под дых больнее любой пропаганды именно потому, что она до тошноты обыденна и лишена голливудского пафоса.
А в Тегеране тем временем уже стоял на ушах весь муравейник. Надо было срочно объяснять взбудораженному стаду, какого черта их самолёт приземлился в логове сионистского зверя.
И родилась классическая версия для идиотов:
Это всё спецоперация «Моссада»! Они сами его угнали!
Конечно, ****ь. Кто же еще?
Если у какого-нибудь местного аятоллы завтра засорится унитаз, в итоговом отчете спецслужб обязательно найдут еврейский след и выбитую зубочистку агента из Тель-Авива.
Государственное радио ревело раненой белугой. Правительство требовало немедленно вернуть самолет, пассажиров, экипаж и этого дурака Джаббари в родные пенаты.
Дошли даже до генсека ООН Бутроса-Гали — мол, спасите-помогите, нас ограбили.
А сам Джаббари возвращаться обратно категорически не собирался.
Ни тушкой, ни чучелом.
Он накатал официальное прошение о политическом убежище.
Смысл его позиции сводился к простой истине:
Хотите судите меня здесь. Хотите вешайте на суку. Но израильская тюрьма это курорт по сравнению с тем подвалом, куда меня запрут в Тегеране.
И вот тут начинается самый прекрасный циничный парадокс.
Израильский суд взял и... посадил его.
Потому что одно дело политическое убежище и слезные сопли про свободу, а совсем другое угнать пепелац с полутора сотнями пассажиров, размахивая железной дурой перед носом пилотов.
Через пару дней Джаббари уже сидел на скамье подсудимых перед суровым судьей.
Воздушное пиратство.
Похищение людей.
Незаконный ствол.
Нарушение границы.
Никакой красной дорожки. Никаких восторженных криков: «О, борец с режимом, иди сюда, обниму!».
Угнал самолет? Получи по полной программе в соответствии с уголовным кодексом. Закон есть закон, даже для психопатов.
Но в этой истории крутился еще один персонаж. Точнее тень человека, которого там не было физически, но чье присутствие ощущалось в каждом вздохе.
Рон Арад.
Израильский штурман, чей Phantom сбили над ливанскими холмами еще в октябре 1986-го.
Парень пропал впотьмах. Следы затерялись где-то в лабиринтах ливанских банд и иранских эмиссаров.
Годы шли.
Его мать Батия всё еще ждала у телефона.
Девять лет ада.
Это когда каждое утро начинается с одинакового телефонного звонка в никуда, а тебе монотонно бубнят:
«Мы проверяем данные».
«Появился новый след».
«Идем по приборам».
А тебе плевать на след, тебе нужно знать только одно: твой мальчик еще гниет где-то в сырой яме или от него остались только кости?
И тут в самый разгар этого дурдома в Израиле садится борт, доверху набитый иноземцами из той самой страны, которая держит все ключи от этой тайны.
Кое-кто из горячих голов в погонах сразу взвыл:
Задержать борт! Запереть пассажиров в подвалах! Будем торговаться!
Логика понятна, как три копейки. Вы держите нашего парня в заложниках годами? Отлично, теперь у нас есть ваши люди. Давайте меняться, суки.
Рабин хлопнул кулаком по столу: нет.
Пассажиров отпустить. Самолет заправить и отправить восвояси.
Но Батия Арад всё же приехала на ту проклятую базу в Негеве.
Маленькая старуха с глазами, выжженными тоской.
Встала перед ошарашенными иранцами. Рядом мялся переводчик.
Она не просила о помощи правительство. Она не молила о пощаде спецслужбы. Она говорила с простыми людьми.
Вернетесь домой... ради бога, спросите там о Роне. Не забывайте его. Помогите матери.
Некоторые иранцы отводили глаза, смущенно шаря носком ботинка по бетону. Другие подходили ближе, молча кивали, желая ее сыну скорейшего возвращения.
Батия подошла к испуганному ребенку, прилепила на рюкзачок потертую бумажную наклейку:
FREE RON ARAD.
Потом тяжело поднялась по металлическому трапу и точно такую же наклейку швырнула на обшивку у входной двери огромного Boeing.
Картинка нищенская, почти комичная.
Огромные государственные машины, перемалывающие человеческие кости в фарш.
Спецслужбы, шпионы, армады истребителей, ядерные амбиции.
И одна старая женщина с дешевой бумажной липкой лентой в дрожащих пальцах.
Но если приглядеться, вся человеческая история держится исключительно на таких вот дурацких наклейках.
Прошло около тридцати часов этого пустынного дурдома.
Boeing снова заурчал турбинами под завязку заправленными баками.
Почти всех пассажиров погрузили обратно в салоны. Ходили слухи, что еще парочка иранцев пыталась затеряться в песках и просить убежища, но черт их разберет в таких заварухах правду не найдешь.
Факт оставался фактом: толпа летела домой.
Без Джаббари.
Перед тем как захлопнуть люк, некоторые иранцы махали израильским техникам из иллюминаторов. Детишки прижимали носы к стеклам.
Один местный диспетчер устало бросил в рацию иранскому капитану на прощание:
Желаю тебе когда-нибудь прилететь сюда снова. Но нормальным рейсом, ****ь. Без пушки у виска, без истребителей на хвосте и без этой цирковой истерики.
Пилот хрипло хохотнул в ответ, поблагодарил и врубил тягу.
Белый лайнер оторвался от полосы.
Пара F-шила по бокам, провожая чужаков до самой нейтральной полосы, после чего развернулась назад.
Самолёт сел в Тегеране.
И там закрутилась вторая серия этого балагана.
Местное радио захлебывалось слюной, вещая о том, как героические соотечественники вырвались из лап сионистских мучителей.
Пассажиры давали интервью направо и налево. Впечатления разделились.
Кто-то выл про жуткие допросы и психологическое давление.
Кто-то пожимал плечами: да нет, в общем-то, кормили нормально, не били.
Двадцатипятилетняя Арзу Танха выдала журналистам шедевральную фразу:
Израильтяне, конечно, подкармливали неплохо, но иранская еда дома всё равно в сто раз лучше.
И знаете что?
Я снимаю шляпу перед этой бабой.
Твой самолет угоняют сумасшедшие. Иордания шлет нахрен. Саудиты шлют нахрен. Топливо на исходе. Вокруг истребители, военная база, допросы с пристрастием, мировая геополитика трещит по швам.
А ее главный вывод после всего пережитого: сандвичи были ничего, но мама готовит вкуснее.
Вот он, чистокровный хомо сапиенс во всей красе. Единственное создание на планете, способное пережить международный теракт, захват заложников и поставить местному общепиту твердую тройку с плюсом.
Другой пассажир высказался куда тоньше и злее.
Признался, что после этой поездки ему стало физически трудно орать на митингах дежурное «Смерть Израилю!».
Потому что ненавидеть абстрактного монстра с плаката проще простого. Абстракция не притащит твоему плачущему ребенку пачку сухих подгузников. Не плеснет в пластиковый стакан чистой воды. Не разрешит спокойно помолиться на чужом армейском одеяле. Не заправит твой продырявленный лайнер керосином и не отправит к чертовой матери домой.
Настоящие живые люди вообще имеют неприятное свойство портить самую чистую и красивую пропаганду своей тупой человечностью.
А что же сам зачинщик этого цирка Реза Джаббари?
В 1996-м израильская Фемида влепила ему восемь лет за воздушное пиратство. Всё по чесноку.
Отсидел от звонка до звонка вернее, чуть больше половины срока за хорошее поведение.
А потом... никуда не уехал.
Остался жить в Израиле. Затерялся где-то на самом юге, в раскаленном солнцем Эйлате. Устроился на какую-то работу, крутился, жил обычной жизнью выброшенного за борт человека.
И спустя годы выдал финальный аккорд, окончательно превративший эту байку в сценарий, который мог написать только упившийся в хлам циник где-то под утро.
Реза Джаббари принял иудаизм.
Бывший иранский вояка.
Бывший стюардесса.
Бывший воздушный террорист.
Бывший сиделец израильской тюрьмы.
А теперь еврей.
Он потом говорил репортерам с ухмылкой: здесь, мол, мой дом, только тут я наконец почувствовал себя на своем месте.
Вот и вся сказка.
Один день. 19 сентября 1995 года.
Полторы сотни иранцев вылетели утром за порцией дешевого загара.
Их захватил собственный коллега по работе.
Арабы выгнали в шею.
Горючее испарилось.
И они приземлились там, где меньше всего хотели оказаться в логове заклятого врага.
В стране, которую им десятилетиями рисовали черной краской.
А эта страна взяла и молча сделала свою работу: проверила металлоискателем, скрутила психопата, накормила голодных, дала памперсы младенцам, постелила одеяла для молитвы, доверху залила баки керосином и выпнула всех обратно к родным пенатам.
Несмотря на украденного штурмана.
Несмотря на бешеный вой тегеранских газет.
Несмотря на соблазн использовать их как разменную монету в грязной игре.
Мне кажется, в этой истории не нужна мораль. Мораль вообще выдумывают те, у кого кишка тонка принять голую правду жизни без прикрас.
Здесь хватает нескольких грязных деталей.
Сухой бак.
Вороненый ствол.
Колючее армейское одеяло вместо коврика для намаза.
Пачка дешевых подгузников для чужого ребенка.
Старая мать пропавшего без вести солдата с липкой бумажкой FREE RON ARAD в дрожащих пальцах.
И огромный ревущий Boeing, который спустя сутки снова распарывает тугое ближневосточное небо.
А единственный пассажир, который остался на этой земле навсегда, получает срок, отбывает его от звонка до звонка, меняет веру и остается в пыльном Эйлате доживать свой век.
Так что да.
Иногда реальность действительно выглядит так, будто её набросал пьяный доходяга-сценарист, которому к утру кровь из носу нужно сдать текст редактору, иначе его спустят с лестницы.
Только в отличие от книжек, эту чёртову историю никто не выдумывал.

Автор текста Vladimir St (Starok)
----------
Информация проверена - Б.Р.
Борис Рубежов

Другие статьи в литературном дневнике:

• 04.10.2026. Vladimir St -Starok-