Андрей Столяров. Малый апокриф.Масло густое безумной реки. Осени сажа. Под скатами крыши жалом осы, не дыша и не слыша, пишется времени вопреки. Ядом лекарства, бессонным окном - страх, что в артериях пламенем бродит. Кажется - ртутная колба исходит медленным и молочным огнем. Есмь одинок. Но кошмарами врос шлак и булыжник - домовая насыпь. Рисом намешаны спящие взасыпь, пьющие смертную осень взасос. Осень. И звезд крупяная икра. Длится ремонт берегов. И исчерпан камень веков в котловане. И нерпой спит в котловане заброшенный кран. Всё, что имеется: жар сквозняка, звезды и сор, лопухи и эпохи. Плаха собора. Град страха. И крохи веры, иссохшей неведомо как. Бал листопада над дымной рекой. Сажа и копоть. Тоска василиска. Черная нерпа. Изгой абиссинский, жизнь отнимающий сладкой рукой. Темные призрачные языки. Купол небес беснованием краплен. Знания яд истекает по капле на берегу сумасшедшей реки. Всё, что имеется: чахлый молох. На горизонте - дыханье сполохов. В каменных недрах чертополоха - хохот и визги. И переполох. Всё, что имеется: масло реки. Шлак и булыжник. Осенняя точность. Колба слепящая. Сажа. И - то, что пишется времени вопреки... Спит или в яви соседний уют: улеи комнат, зажатых вещами. - Души шмелиные, тени песчаные алчут всенощно и жить не дают. © Copyright: Ярослав Андриевский, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
