Церковь против Толстого, почему его Евангелие стал

Церковь против Толстого, почему его Евангелие стало угрозой для духовенства.

В феврале 1901 года Святейший Синод принял беспрецедентное решение — отлучил Льва Толстого от церкви. Для Российской империи это стало настоящим потрясением: под анафему попал не бунтарь или атеист, а её главный писатель и мыслитель мирового масштаба.

В чём же заключалась его «ересь»? Толстой не отрицал Бога и не призывал к насилию. Его «преступление» было гораздо глубже и опаснее для института церкви: он попытался «очистить» Евангелие от мистической фарисейской шелухи, чтобы добраться до сути учения Христа.

В своём труде «Соединение и перевод четырёх Евангелий» писатель выступил не как верующий, а как аналитик. Изучив древнегреческие тексты, он пришёл к выводу, что за века церковных правок образ Иисуса оброс множеством наслоений. Толстой безжалостно «вырезал» из текста все чудеса: непорочное зачатие, хождение по воде, воскрешение мёртвых и, наконец, телесное воскресение самого Христа.

С точки зрения ортодоксального христианства — это кощунство. Но у Толстого была своя, безупречная логика: чудеса обесценивают подвиг. Если Иисус — Бог, обладающий сверхспособностями и знающий о своём бессмертии, то его жертва теряет смысл. Легко любить врагов, когда ты неуязвим.

Истинный, по мнению Толстого, триумф человеческого духа заключается в другом: в образе смертного, уязвимого человека, который, зная о неминуемой и страшной смерти, всё равно выбирает путь прощения и любви. Именно в этом, считал писатель, и состоит подлинная сила учения Христа.

Лев Толстой: «Церкви нет, есть тысячи вер»

Лев Толстой пришёл к убеждению, что единой Церкви как института не существует. Он видел, что все христианские конфессии называют себя единственно истинными, отрицая друг друга. По мнению писателя, люди считают свою веру правильной не потому, что она объективно истинна, а потому, что в ней родились или сознательно её избрали.

Толстой подчёркивает, что на протяжении веков существовало и существует не одна или две, а тысячи церквей, и каждая из них утверждает свою исключительность. Католики, лютеране, протестанты, кальвинисты, шекеры, мормоны, греко-православные, монофизиты, староверы, поповцы, беспоповцы, молокане, менониты, баптисты, скопцы, духоборцы и прочие и прочие и великое множество - все одинаково провозглашают:

«Наша церковь — истинная, святая и апостольская».
«Священное Писание и предание нашей церкви — святы».
«Только в нашей церкви пребывает Святой Дух».
Писатель называет это «самообманом», который длится уже почти две тысячи лет. Каждая вера спокойно считает себя святой, зная при этом, что другие верующие точно так же убеждены в своей правоте и называют остальные учения ересью. Для Толстого это стало доказательством того, что единой Церкви нет, а есть лишь множество человеческих интерпретаций и преданий.

Лев Толстой: «Сын Божий» — не только Христос, но и все люди

Лев Толстой подверг сомнению церковную традицию, согласно которой выражение «Сын Божий» относится исключительно к Иисусу Христу. Он утверждал, что, согласно Евангелию, этот термин имеет гораздо более широкое значение и относится ко всем людям.

В подтверждение своей мысли писатель приводил многочисленные цитаты из Священного Писания, где Бог именуется «Отцом» для всех людей. Например:
Мф. 5,16: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».

«Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего небесного».

Мф. 5,45: «Да будете сынами Отца вашего небесного».

Лк. 6,36: «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд».

Мф. 6,1: «Иначе не будет вам награды от Отца вашего небесного».

Мф. 6,4: И Отец твой, видящий тайное воздаст тебе явно.

Мф 6,6: Помолись Отцу твоему, который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.
И многие другие места

По мнению Толстого, Иисус является Сыном Божьим не в каком-то мистическом или исключительном смысле, а потому, что он, как и любой другой человек, был рождён и произошёл от Бога. В качестве главного аргумента писатель приводил родословную Христа из Евангелия от Луки. Восходя по генеалогической линии, Лука называет Адама «сыном Божиим», а поскольку Иисус — потомок Адама, то и он является сыном Божьим на тех же основаниях, что и всё человечество.

Учение Христа против догмы: почему вера в его божественность искажает суть христианства.

Акцент на божественной природе Иисуса Христа, по сути, перечёркивает смысл его нравственного учения. Более того, эта идея разрушает и саму религию, превращая её в культ личности, а не в систему жизненных принципов. Без догмата о божественности Христос остался бы в истории как великий мыслитель, наравне с Сократом или Платоном, но не стал бы центральной фигурой мировой религии.

Лев Толстой сводит всё учение Христа к пяти ключевым моральным установкам, взятым из Нагорной проповеди. Эти правила касаются внутреннего состояния человека: запрет на гнев и похоть, отказ от клятв (как символа подчинения власти), непротивление злу насилием и любовь к врагам. В этом учении полностью отсутствуют вопросы внешней обрядности: нет указаний на ритуалы, посты, молитвы, крестное знамение или церковную иерархию. Также там нет и эсхатологических пророчеств о втором пришествии.

Для любой массовой религии необходимы чудеса как доказательство сверхъестественного происхождения. Вера в божественность Христа служит фундаментом для существования церковных институтов, но при этом уводит людей от понимания и исполнения его простых этических заповедей. Для большинства верующих, которые не вникают в текст Писания, важнее сам факт его божественного статуса, чем содержание его проповеди о любви и ненасилии.

«Царство Божие» на земле: как Толстой лишил церковь власти и чуда.

Основная причина, по которой церковь отлучила Толстого, заключается в том, что он лишил её смысла существования. Оставив в христианстве лишь нравственный закон, он сделал ненужным духовенство как посредника между человеком и Богом.

Если для спасения души достаточно просто быть порядочным человеком — не отвечать злом на зло и помогать другим, — то сложные ритуалы, пышные храмы и церковная иерархия теряют всякое значение.

Зачем нужны роскошь и люди в особых одеждах, если они не являются обязательными проводниками к истине? На протяжении веков церковь торговала «спасением», требуя покорности и соблюдения обрядов в обмен на надежду попасть в рай. Толстой же доказал, что учение Христа не имеет ничего общего с этой религиозной бюрократией, делая священнослужителей ненужными.

Церковь всегда держалась на страхе смерти и обещании загробной жизни, что остаётся действенным и сегодня. Люди искали в храмах защиты от ада и чудес. Толстой же убрал из религии и страх, и чудо.

В его понимании «Царство Божие» — это не место на небесах после смерти, а общество, которое люди должны построить сами, на земле, через взаимное уважение. Христос у Толстого — не волшебник, который спасает человечество одним мановением руки, а учитель, дающий инструкцию, как перестать превращать жизнь в ад.

Такое прочтение Евангелия гораздо сложнее традиционного. Мистическая религия удобна: можно грешить, а потом получить прощение через простой ритуал, словно обнулив счётчик. У Толстого нет места чудесам и лёгкому отпущению грехов. Человек должен сам исправлять свои ошибки: идти мириться с врагом и отвечать за поступки перед собственной совестью. Это вера для зрелых людей, которые не ждут спасения извне, а берут ответственность за свою жизнь в собственные руки.

Толстой считал, что "Мы все сыны и дочери Бога. Какие могут быть посредники между Отцом и сыном?" («Круг чтения»)

Тему продолжают статьи:
Как церковь культивирует страх неотвратимости наказания и чувство вины
Иисус не учреждал церковные посты, впрочем, как и саму церковь
Как монастырские старцы приводили крестьян к «послушанию» - триллеры отдыхают
Как чистейшую любовь Иисуса облачили в вериги и превратили в страдание
Христианство религия мученичества, отрицающая счастье, успех, радость и даже смех
Как церковь сделала из свободного человека грешника, нуждающегося в очищении и спасении
Как церковь заменила радость страхом и раскаянием, а страдание возвела в культ
Когда толпу везут на отчитку вместо визита к психиатру — это ли не средневековье
Как учение Павла, исказившее христианство, продолжает двигать мир к хаосу и разрухе
Коррупция, деградация и карьеризм русского духовенства в средние века
«Содомская пагуба» - ещё одно дьявольское искушение русского духовенства в Средневековье
Ростовщичество и винопитие в монастырях в XII-XIX веках во славу Божию
Как высшее духовенство оправдывало «упивание» безмерное, живя «во всяком бесчинии»
Как дьявол искушал средневековое русское духовенство плотским похотением
«В строгом Соловецком монастыре из 228 монахов и послушников было 20 непьющих, а 21 совершенно спившийся»

На родственном канале "Другой взгляд на религию" статьи по этой же теме:
Он считал принятие христианства из Византии главной ошибкой для России
Я думал идти к Богу, а залез в какое-то смрадное болото
Какая информация об Иисусе была сокрыта при создании христианства в IV веке
Фарисейство в современной православной церкви в России"
Откуда появилась церковь, если Иисус её не создавал
Как религия спасения души обернулась земным страданием и источником людских мук
Как крестное знамение менялось со временем от одноперстия до трёхперстия и что символизировало

Сказы Истории
Канал в Дзене

Он был изгнан из страны в 1974-м, а после 1991 года выступил против "демократов", которых нещадно критиковал со страниц ...газеты "Правда"

Если окунемся в литературу конца ХХ века, он считается одним из крупнейших русских писателей и публицистов того времени.

В июне 1973 года его исключили из Союза писателей СССР за романы "Карантин" и "Семь дней творения". Они не были приняты ни одним издательством для публикации, но нашли широкое распространение в самиздате - их читали, передавая из рук в руки. Автора же поместили в психиатрическую больницу - а, вдруг у него с головой не порядок?

В 1974 году он эмигрировал, поселился в Париже и основал журнал "Континент". Вокруг журнала стали собираться наиболее активные силы эмиграции "третьей волны" - Солженицын, Александр Галич, в редколлегии были такие известные персоны, как В.Некрасов, И.Бродский, Э.Неизвестный, А.Сахаров.

Понятно, что герой статьи был диссидентом и откровенным "антисоветчиком" - называя такой тип людей языком того времени.

Тем очень неожиданным для многих стала новость о нем, о его дальнейшей жизни. После распада Советского Союза и установлении, как казалось, наконец-то "счастливого демократического правления", когда многие вчерашние (особенно высокопоставленные партийные, но и не только они) вдруг резко стали "либералами и демократами", на чем свет кляня тот самый "совок ... совдепию" и, захлебываясь от злобы (часто показной), костеря последними словами "коммуняк", герой статьи сразу встал на "имперские позиции", публиковал свои статьи, аж, страшно сказать, где - в печатном органе ненавистных прежде коммунистов, газете "Правда"!

Он, который был диссидентом, изгнанный из страны прежней властью, теперь стал беспощадным обличителем "демократических реформ Ельцина" в России, защитником России и всего русского от нападок враждебного западного окружения и доморощенных хулителей Истории собственной страны.

Этим человеком был Владимир Емельянович Максимов

В.Е.Максимов (1930-1995). Источник - https://rg.ru/2020/11/27/rg-vspominaet-pisatelia-i-redaktora-zhurnala-kontinent-vladimira-maksimova.html?

Немного о биографии Владимира Максимова.

Он вошел в Историю под этими именем и фамилией, хотя при рождении его звали Лев Алексеевич Самсонов.
Родился в семье Алексея Михайловича Самсонова, обыкновенного рабочего. Мать служила в коммунхозе. Вполне вероятно, что отец был сторонником взглядов Лейбы Бронштейна - Троцкого или как-то отозвался о нем положительно, ибо был арестован как троцкист. Сидел в лагере, освобожден перед войной, с началом которой пошел добровольцем на фронт, погиб в бою.

Окончив четыре класса, юный Лева сбежал из дома. Как сам позже вспоминал - под влиянием прочитанного. Он как раз осилил Максима Горького и Джека Лондона, вот тяга к свободе, к приключениям взяла вверх. География мест его пребывания впечатляет - Льва ловили, как беспризорника, он был в детских приемниках в Славянске (тот самый, на Донбассе), в Кутаиси и Тбилиси, а еще в Ашхабаде и в Ташкенте! Вот это побросала судьба!

Он убегал из приемников (и из колоний - было и такое в его биографии), но чтобы потеряться, решил сменить фамилию. Так Лева Самсонов и стал Владимиром Максимовым. С этим именем и жил дальше.

Свои первые публикации в газетах Владимир подготовил в начале 1950-х, когда жил на Кубани. Он писал статьи и очерки, даже стихи.
В ту самую "пресловутую перестройку" ему, как раз и припомнили один его стих. В "Огоньке" Виталия Коротича, бывшего когда-то ярым антиамериканистом, но ставшим не менее ярым западником, напечатали стихотворение Максимова, где он когда-то положительно писал о Сталине. Это было еще из тех самых 1950-х. Стихотворение нашли и перепечатали. С, таким, как бы смысловым подтекстом - вот, мол, каков ваш якобы диссидент! А сам хвалебные стишки кропал "злодею Сталину"!

То, что в 1950-х Максимову было чуть больше 20 лет - никого не смущало при этом. Дело в том, что его боялась та самая "либеральная интеллигенция", "новая русская демократия". Для них он был совсем не своим, впрочем, как и они ему.

Тогдашние ярые критиканы советского прошлого имели вчера еще партбилеты в карманах, а Максимов был диссидент, изгнанный из страны. И его приезд, а также возможная активная работа, совсем не входил в планы той самой "либеральной перестроечной интеллигенции".

Ну, это автор немного вперед забежал. Продолжу дальше по биографии. В 1960-х годах Максимов печатался в различных журналах, в частности "Знамя", "Октябрь".
Он написал повести "Мы обживаем землю", "Жив человек", "Стань за черту". Начав с горьковских тем и даже с языка повествования, очень похожего на язык Горького, он затем пошел в сторону классической литературы.

Одним их первых писателей-диссидентов написал не антисоветский, а такой истинно христианский роман. Для других насмешки над властью, счеты с ней, стали чем-то обязательным в творчестве, а Максимов просто писал о простых жителях, их проблемах и судьбах, о связи с историческими событиями.

Его роман "Семь дней творения" принес Максимову мировую известность. Но это произведение стало одной из причин изгнания его из Советского Союза.

О чем этот роман?

Источник - https://www.litfund.ru/auction/114/?sortby=sp&sortorder=dn&page=10
Он такой, с философской и социально;нравственной проблематикой. Посвящен истории рабочей семьи Лашковых и охватывает по времени несколько десятилетий. Действие разворачивается в 1960;е годы, но порой воспоминания героев уносят читателя и более ранние периоды. Максимов, говоря о судьбах десятков героев романа, раскрывает драматизм обыденной жизни и обращается к христианским идеалам. Критики отмечали схожесть с Ф.М.Достоевским - сострадание к человеку, глубокие нравственные поиски, жесткий реализм с таким проповедническим пафосом.

А семь дней - каждый день недели, к примеру - понедельник...вторник...и т.д., который посвящен отдельной истории, правда, в общей связи с идеей всего романа.

Затем был еще один роман - "Карантин". Максимов написал его в 1973 году. Он стал одним из ключевых в творчестве писателя.

Источник - https://www.livelib.ru/book/1001515165-karantin-vladimir-maksimov
В этом романе сюжет разворачивается в поезде, который останавливают в степи из-за начавшейся эпидемии холеры. Главные герои романа - изрядно друг другу уже надоевшие Борис и Марина, которые едут из Одессы в Москву. Они были любовниками, но сейчас друг друга плохо переносят. В условиях изоляции, дискомфорта, герои проявляют истинную суть своих характеров, познают глубинные импульсы чувств и представлений. Тоже идут воспоминания по истории страны, благо время подумать и вспомнить есть.

Но эти романы настолько выбивались из общего тогдашнего литературного потока, что, как и написано в начале статьи, стали причиной исключения Максимова их состава Союза писателей СССР. Его даже отправили в психушку - полечиться, с головой, видимо, не то.

Но он уже был известен, в том числе и на Западе, в 1974 году Максимову разрешили выезд из Советского Союза, началась его эмиграция.

Да, свои лучшие повести, романы, он написал во время жизни в СССР. Но за границей сделал еще одно дело - основал журнал "Континент".
Это был литературный, публицистический и религиозный журнал. На его страницах публиковалась проза, стихи, публицистика, литературная критика, делались обзоры периодики и журнальной прозы. В Советский Союз журнал попадал нелегально, за его чтение могли и осудить.

После распада Советского Союза журнал стал печататься и в России (с 1992 года). В публикациях усилилось религиозное направление. С 2013 года журнал существует только в онлайн;формате.

Оказавшись на Западе, много читавший прежде Максимов, стал читать еще больше. Вся литература, что по тем или иным причинам ранее была под запретом в СССР, теперь стала доступна. Это были книги по политике, философии, истории. Максимов мог теперь судить о тех или иных событиях более взвешено и объективно, что и позволило в итоге прийти ему на позиции защиты России и ее Истории. Те самые - имперские позиции, что ему позже ставили в вину.

Осенью 1990 года в Риме, во многом по инициативе Максимова, состоялась конференция советских писателей и деятелей искусства - тех, кто жил в СССР и тех, кто уехал. Максимов осознанно собирал всех, кто был по разные стороны баррикады, образно.

В конференции принимали участие Василь Быков, Виктор Астафьев, Дмитрий Сергеевич Лихачев, Владимир Солоухин, Георгий Бакланов, Михаил Шемякин, Владимир Буковский, Сергей Залыгин, Чингиз Айтматов и другие.
Состав был весьма пестрый, наверняка ранее в таком составе участники конференции никогда не собирались.

Но это был своего рода вызов вполне реальной крови, что реально маячила впереди. Писатели, общественные деятели, деятели искусства всегда были своего рода центром мнения, властителями дум, они могли своим словом серьезно повлиять на умы и настроение масс. Максимов и хотел этим воспользоваться, он (и многие, кто разделял его взгляды) видел - страна входит в опасный виток своего развития, когда за огульной критикой всего прошлого, за его охаиванием, при совершенно непонятной позиции власти можно, образно, с водой и выплеснуть ребенка.

На конференции много говорилось о необходимости обновления, ибо на другом полюсе была Гражданская война. Возможен распад советской Империи, но последствия этого будут ужасными. Надо противостоять моральному нигилизму, возрождать историческое и религиозное сознание.

Как средством, что убережет страну от многих возможных потрясений, был предложен "диалог внутри страны и со всем миром". Увы, но диалогу случиться было не суждено.

Как вспоминали друзья Максимова, уже позже он очень сильно будет себя ругать за то, что поверил новой власти, что взялся даже ей в чем-то помогать. Он полагал, что, образно - самолет с названием СССР, хоть он и держится в воздухе на честном слове, двигатели толком не работают, шасси не выпускаются, керосина почти не осталось и т.д., но его еще можно посадить в аэропорту, спокойно поставить на ремонт, подлатать, заправить, набрать другой экипаж и снова отправить в полет. Уже с новыми знаниями, с новыми целями.

При этом Максимов прекрасно отдавал себе отчет - кто сейчас в том самом "экипаже самолета". Максимов хорошо знал биографии партийных вождей, что были у руля страны.

Но знали о его позиции и недруги. Они и позволяли себе совсем не уважительное отношение к Максимову. Так известный в перестроечные годы писатель Анатолий Рыбаков, автор довольно одиозного чтива под названием "Дети Арбата", в одном интервью сказал буквально следующее -

"Я люблю Париж, преклоняюсь перед Францией, перед ее великим свободолюбивым народом, но Максимов не парижанин ... Пена есть во всякой литературе, и здесь, и там. И не надо ее принимать за чистую струю. "Made in" - всего лишь этикетка, даже если она приклеена в Париже. Понятно"

А в "Литературной газете", давая интервью, известный лицедей Александр Ширвиндт добавил -
"Поощрять надо, а нас панибратски журят разные там, извините, Максимовы. Меня это просто бесит"

Лицедей в данном случае не оскорбление. Это устаревшее слово, обозначающее актера, профессионального исполнителя ролей в театральных спектаклях, кинофильмах и т. п.

С другой стороны те, кто действительно знал Владимира Максимова, отзывались о нем значительно уважительней - Иосиф Бродский, к примеру.

Откуда было такое негативное отношение к Максимову? Он сделал для русской общественной жизни гораздо больше, чем все его хулители вместе взятые. Но совершенно не принял итоговый результат, в том числе, как оказалось, в какой-то степени и дело рук своих.

Его постепенно стали переставать печатать в современной "демократической России" - не пришелся ко двору, не то предлагал, не те оценки давал, не так комментировал.

Он не желал того, что получилось. К примеру, И.П.Золотусский, советский и российский историк литературы, писатель, критик, друживший с Максимовым, вспоминал, что того просто переворачивало от поведения некоторых писателей, "победивших властителей дум".
Так, не называя фамилии, Золотусский вспоминал про одного писателя-демократа, который под шумок развала СССР просто хапнул себе двухуровневую квартиру в Москве, что была на балансе ЦК. Но у него уже была недвижимость и когда ему намекнули, мол, совесть бы иметь надо, этот писатель крутил ключом от этой новой квартиры и отвечал, смеясь - "Совесть? Вот она совесть!".

А, когда Максимов уезжал из СССР в 1974 году, его лишили квартиры в Москве - небольшой, однокомнатной на Бескудниковском бульваре. После 1991 года он стал приезжать в Москву, бывал в ней, печатался, выступал и т.д. Однажды известный либерал тех лет Сергей Станкевич, бывший в 1990-1992 годах первым заместителем председателя Моссовета Г.Х.Попова, предложил Максимову эту квартиру вернуть. Мол, знаем, вам когда-то принадлежала. Но, как выснилось, не просто так ее решили возвратить Максимову, а пусть он ... выкупит по рыночной стоимости. Максимов отказался, ответив - "Я ворованное не покупаю".

Положении дел, ситуацию в России в начале 1990-х Максимов характеризовал одним словом - Растление. На всех уровнях и во всех сферах. И результаты этого, по мнению Максимова, ужасающие. Он говорил, что ему и в страшном сне не могло присниться, что российский интеллигент, тем более, считающий себя демократом, не постесняется публично призывать к иностранной оккупации собственной страны! И никакого возмущения при этом он не слышал ни от кого!

Источник - Этим, точнее - этой, "демократкой" была небезызвестная Валерия Новодворская.

Максимов катком прошелся по позиции такого писателя тех лет, который, как помнится, не вылезал в свое время с экранов ТВ, разглагольствуя о судьбах России - Виктор Ерофеев.

Виктор Ерофеев. Источник - https://www.youtube.com/watch?v=CTh5QIz4DVQ
Этот Ерофеев, как писал Максимов -
"казалось бы, психически нормальный, но страстно доказывал своей многомиллионной аудитории, что у России никогда не было ни истории, ни культуры, а была ... историческая клякса, нонсенс, несданный урок..."

Стоит добавить, что в январе 2014 года Ерофеев принимал участие передаче на канале "Дождь", посвященной блокаде Ленинграда, где ведущие вместе с ним обсуждали вопрос - а, можно ли было уменьшить количество жертв? Не лучше ли было для этого сдать город наседавшему врагу?

Этот самый Ерофеев, который много лет вел телепередачи на разных каналах, которому предоставляли эфир и он активно влиял на слушателей, в 2014 году выступил резко против присоединения Крыма, а с 2022 года живет в Германии. Вот такие были "властители дум".

Прошелся Максимов и по тогдашнему президенту Ельцину. Что тон всей тотальной лжи, что обрушилась на страну, задает именно он. То, мол, обещает лечь на рельсы, если к очередной осени не стабилизирует положение дел в стране, то клянется на белом глазу найти виновных в очередном повышении цен на бензин (что тогда было регулярно), но никаких виновных так никогда и не находилось. И т.д. Сплошное вранье, как говорил Максимов.

В последние годы жизни он очень остро все воспринимал и сильно переживал о положении дел в стране. Максимов говорил -

"... Неизвестно, откуда взялось такое количество жалких и никчемных людей на всех уровнях. Сидели бы где-нибудь в горсобесе, в своей тьмутаракани, эти провинциальные чиновники, так нет, все вылезли в столицу! Неужели нельзя найти достойных лидеров такой страны! ... Отчаяние берет ..."

Вероятно, такие острые переживания сыграли свою роль. В начале 1995 года у Максимова было обнаружено онкологическое поражение позвоночника в шейном отделе. Несмотря на операцию, проведенную в Париже, болезнь не отступила.

Владимир Емельянович Максимов, писатель, диссидент, лишенный когда-то гражданства и изгнанный из СССР, не принявший "демократических перемен" после 1991 года и яростно их критиковавший, называвший вещи своими именами, скончался 26 марта 1995 года.
Похоронен на известном русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в Париже.

Максимов Владимир Емельянович
Это был человек твердых убеждений. С ним можно не соглашаться в чем-то, но его убеждения и позиция заслуживают уважения и понимания. О нем говорили - "Человек бескомпромиссной внутренней честности".

Расстрел Верховного Совета в октябре 1993 года, как вспоминали его друзья, очень потряс Максимова. Особенно его возмутило письмо 42-х "элитчиков", как их называли, умолявших Ельцина отдать приказ стрелять, а также истошный вопль кумира либералов Булата Окуджавы, который не скрывал своей радости на следующий день после всего произошедшего.

К слову - Окуджава себя еще проявит, когда после событий в Буденновске в июне 1995 года будет в интервью радио "Свобода" высказывать свое мнение, что террористу Шамилю Басаеву поставят памятник...

Но, это другая история, до которой (может, и к счастью) Владимир Емельянович Максимов не доживет.

Одну из своих последних статей в "Правде" он назвал "Поминки по России" -
"... Стремительная криминальная Россия — это нынче национальная беда, а криминализация, поощряемая государством, это, на мой взгляд, уже катастрофа и преступление одновременно ... Вы хотите жить в такой России? Я — нет ..."

Путешествуем в Историю вместе
(68,4 тыс подписчиков)
Канал в Дзене

Другие статьи в литературном дневнике:

• 30.10.2026. Церковь против Толстого, почему его Евангелие стал