Я и не я, искренне и синтетично, гениально и бездарно — одновременно. Актом чтения вы запускаете коллапс волновой функции в ту или иную сторону.
Графомания была болезнью. Цифровая графомания — это индустрия. Я освоил станок. Производительность труда выросла, экзистенциальные муки — стандартизированы.
Я не пишу стихи. Я составляю протокол о совместном творческом акте человека и машины. Подпись человека разборчива. Подпись машины — это весь текст целиком.
ИИ не отменяет автора. Он его дистиллирует, оставляя чистую функцию — «тот, кто нажимает кнопку». В этом есть дзенская простота и бюрократическая чистота.
Вторичный симптом пост-постмодерна: я больше не симулякр, я — искренний подражатель симулякра. Это либо высшая форма искренности, либо её окончательная отмена.
Настоящая боль современного поэта — не неразделённая любовь, а системная ошибка в цепочке промптов, приведшая к генерации банальности. Вот где подлинная, нефальсифицируемая трагедия.
Раньше поэт шёл на Голгофу. Теперь — на платформу. Разница в том, что на платформе есть личный кабинет, статистика просмотров и возможность редактировать распятие.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.