Эпиграмма Поэтесса номер...

Невольно хотелось спросить у ней: «Что ты, голодна? Или скучаешь? Или робеешь? Чего ты пружишься?» И у ней, как у Ситникова, вечно скребло на душе. Она говорила и двигалась очень развязно и в то же время неловко: она, очевидно, сама себя считала за добродушное и простое существо, и между тем что бы она ни делала, вам постоянно казалось, что она именно это-то и не хотела сделать; все у ней выходило, как дети говорят, — нарочно, то есть не просто, не естественно.

Все-то она пыжится
Меняет Аватарки
То она ведьма, то женщина вамп, то милая девочка
(Приехала из деревни, но не лыком шита!)
Предстает то такой, то эдакой
Взгляд в горизонт
Руки в боки
Думает, что это красиво
Все мечется по семинарам и страницам успешных поэтов
По недобогемным сходкам
Хочет, чтобы грезили ею и только ею
Восхищались
Хвалили
Но что-то не так
Она и сама не может понять, что
Пишет о смерти
Казалось бы, тема беспроигрышная
(Кто знает о смерти, тот о ней всуе не пишет)
О Логосе, о танатосе
Но прорывается рецепт голубцов по-саратовски
Чего уж там
Стесняться