хлеб за человеком не ходит

Впуская кого-то в сердце, надо иметь в виду, что,  возможно,  придётся его выпустить.
Не всем ведь может понравиться внутреннее убрантство: ваше золото, ваши бриллианты, сверкающие,
 а человек к стразам привык, и станет  говорить вам, что бриллианты ваши не настоящие, а выдуманные.
Что золото сердца вашего неблаговидно - червонное, а серебро неприлично- чернёное.
И ты оправдываешься.
И виноватишься.
- Простите, - твердишь, - пожалуйста, что не нравятся вам сокровища сердца моего.
И думаешь,  как бы выпустить, не мучить человека, пусть идёт к стразам и трендам.
А он не уходит. Пристраивается.
И чувствует себя царевичем или царевной.
И царствует, празднует, кушает хлеб твой - не тот, мол, не того помола, то  бел, то чёрн, дрожжевой больно, нездоровый.
И трон твой какой-то, не того склада.
И ты говоришь:"Ну-ка, дружок, а поди-ка ты с трона, и корону сыми, как бы не придавила тебя моя корона."
...
Впредь не впускаю, не предлагаю, не курчавлюсь уютною паинькой.
Не впихиваю с ложечки жемчуга и брильянтики.
Хлеб за человеком не ходит.